Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Товарищи пограничники, поздравляю вас с принятием воинской присяги! — Произнес Давыдов с трибуны.

Ответом ему стало троекратное «Ура».

После, с поздравительными речами выступили несколько высокопоставленных начальников и командиров. Даже председатель местного колхоза произнес молодым бойцам благодарную напутственную речь.

Заканчивал снова Давыдов:

— Сегодня торжественный день, — начал он, выдержав многозначительную паузу. — И даже недавние невзгоды, постигшие наш славный отряд, не омрачат его.

Даже напротив. У пограничников всегда есть повод для гордости. Наши славные бойцы оберегают рубежи Родины. Стойко выносят тяготы и лишения воинской службы. Демонстрируют выучку и мастерство в нелегком воинском труде на своей и на чужой земле. Однако совсем недавно, у нас появился еще один повод для гордости. Гордости за то, что отряд в очередной раз доказал, каких людей, каких бойцов, он может воспитать в своих стенах!

Ряды пограничников затихли, ожидая, к чему клонит начальник отряда.

— Рядовой Селихов! — Вдруг назвал он мою фамилию.

— Я! — Крикнул я и даже недоуменно нахмурился.

Солдаты расступились передо мной, и я вышел из строя. Строевым шагом прошел к трибуне. Плац между ней и строем пограничников показался мне настолько пустым, что на миг я ощутил себя какой-то белой вороной.

— Товарищ подполковник, — взяв под козырек, начал я, когда оказался перед Давыдовым, — рядовой Селихов по вашему приказанию прибыл.

Когда встал смирно, подполковник тоже опустил руку.

Потом шепнул что-то своему заму и получил от него небольшую лаковую шкатулочку и книжку. Спустился ко мне и заговорил:

— От имени Президиума Верховного Совета СССР, Председателем Комитета государственной безопасности СССР, за заслуги, проявленные в период прохождения воинской службы, медалью за отличия в воинской службе второй степени награждается Селихов Александр Степанович.

С этими словами он передал мне медаль, а вместе с ней и красненькое удостоверение.

— А чего ты так смотришь? — с ухмылкой спросил начотряда, пожимая мне руку, — заслужил. Если б не ты, Бодрых бы погиб там, в том безымянном ущелье. А так жив остался.

— При всем уважении, — сказал я, — много кто ему жизнь спасал. Не один я.

— И это верно, — кивнул Давыдов, — все, кто боролся за то, что б сержант Бодрых дышал — достойны уважения. Но мне майор Громов доложил так: первые секунды после ранения оказались решающими.