Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Че тут такое⁈ — Неразборчиво крикнул челкастый, — щас всех, нах, разнесу, кто наших трогает!

Дима, за моей спиной, остолбенел от страха.

— Саня… — прохрипел он испуганно. — Нас щас тут на клочки порвут!

— Боишься? Дуй отсюда! Быстро! — Закричал я, когда все четверо новых дембелей кинулись на нас.

Первым полез ко мне гитарист и тут же получил по щам. Не устояв на ногах, он рухнул на спину. Гитара при этом издала жалобный стон. Следом были щербатый и еще маленький, пузатый и крепкий, похожий больше на солдата-сверхсрочника.

— А ну, держите этого! — Кричал их заводила с челкой, — щас я ему зубы выбивать буду!

Не успел он ко мне подступить, как я оттолкнулся, задрал ноги и изо всех сил толкнул его ими в грудь. Челкастый споткнулся о, все еще орущего и валявшегося на земле сослуживца, и бухнулся на землю.

Мы с щербатым и усатым тоже повалились на спины.

— Пустите его, сукины дети, — Кинулся к нам Димка, отобравший у гитариста его поломанную гитару, — щас я вам тут такой концерт устрою!

— Э! Э! Ану отставить! — Услышал я пьяный крик, — отставить, мать вашу!

Из соседнего вагона повыпрыгивали трое лейтенантов, два сержанта и прапор.

Лейтенанты, помятые и с раскрасневшимися лицами, видимо, тоже закладывавшие за воротник в своем купе, кинулись к нам.

— Какого черта тут твориться⁈ — Взвизгнул помятый Машко и добавил матом. Потом заорал:, — э! Ну-ка отставить!

Я выпутался из лап щербатого, встал, отпихивая обоих дебелей ногами.

— Селихов! — Вдруг заорал старлей Машко, — ты⁈ Вот я так и знал, что от тебя одни беды будут!

— Где этот⁈ Я его щас стану бить! Возможно, даже ногами! — Мычал челкастый, вставая с земли и тряся головой, словно оглушенный телок.

— Ваня! Ваня, уймись! — Подскочил к нему лейтенантик, что сопровождал дембелей.

Он схватил челкастого Ваню за майку, стараясь оттянуть в сторону, но неминуемо схлопотал по морде. Отпрянув, схватился за лицо, стал отплевываться кровью из разбитых губ.

— Э! Всем отставить! Отставить, говорю! — Орал Машко, пытаясь унять разбушевавшихся дембелей.

Но оказалось уже поздно. Дембельский гнев было не остановить.

Когда нас стали окружать, мы с Димкой прижались друг к другу спинами: он вцепился в гриф, собираясь отбиваться от дембелей гитарой. Я же, стал в стойку, готовясь драться голыми руками.

Из вагона повыглядывали разбуженные призывники. Не ровён час, к дембелям подоспеет подкрепление.