Пограничник. Том 1: На афганской границе

И чего не спиться? Видать, Бодрых не терпится к своему щегольскому наряду и мои часы добавить. Да и стариков я узнал. Они рубили нашу одежду за баней.

— Ну здорова, салаги. Трудитесь? — вальяжно прошел он вглубь комнаты. — Постегаете, так сказать, тонкости армейского быта?

Я не удостоил его ответа, продолжая делать свои дела. Вася только мрачно закряхтел.

— Э, слышь, — кивнул мне Бодрых, — я ваще-то к тебе обращаюсь, боец.

М-да. Я прекрасно знал, что если на афганских заставах солдатам было не до дедовщины, в учебке явление такое вполне себе сохранялось.

Еще будучи сам сержантом, гонял я всех этих дедов-умников пачками. Был ярым противником подобного рода неустанных отношений. Вот и сейчас изменять себе не собираюсь.

Да и солдаты, в большей массе меня в этом поддерживают. Есть тут тонкая грань, на что можно закрыть глаза, а чего допускать никак нельзя. Эту тонкую грань я в свое время прекрасно нащупал.

— М-да. дедовщин у вас тут цветет и пахнет, — задумчиво сказал я.

Старослужащие во главе с сержантом переглянулись.

— Какая дедовщина, ты че, запах? — Выпятил грудь один из стариков.

Я глянул на него холодным взглядом. Старослужащий даже занервничал от такой уверенности в моих глазах. Зрачки его забегали, но больше ничем он свое состояние не выдал.

— На заставах вы, я так понял, не служили, — сказал я. — Трусите, или че?

— Ты че, запах? — Брыкнулся второй, но Бодрых его остановил.

Старослужащий повел плечами, сверля меня злым взглядом.

— Слушай, друг. Давай по-хорошему, а? — Начал сержант. — Вы тут только запахи, еще даже не духи. Потому законы солдатского братства нарушать не надо. Чревато это.

— Что-то я не помню, где в законах солдатского братства говориться, что можно отжимать у молодых солдат вещи, — ответил я совершенно буднично.

— А кто говорит, «отжимать»? — Удивился сержант.

С этими словами он бросил ехидные взгляды на старослужащих. Те принялись ухмыляться.

— Ну да. — сдерживая смех сказал один из стариков. — Не разделяем.

— Ну и я ж говорю! — Подтвердил сержант Бодрых. — Короче, смотри какой разговор. Мне тут дослужить осталось каких-то полгода. Через месяц перевожусь на иранскую границу. Потом пойду на гражданку. Надоела мне вся эта армия.