Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Булат подскочил, и, вцепившись шакалу в горло, добил уродливого пса. А потом взял новый след. След тех, кто убил его Волчицу.

— М-да… Ушел, зараза немецкая, — пробурчал недовольно Стасик, шедший впереди меня старшим наряда, — хитрый этот Булат как черт.

— Любовные дела у него, — ухмыльнулся я. — Думаю, нагуляется, вернется.

— Ага. Плохо ты его знаешь, — скептически заметил Стас.

Следующим утром я был в дозоре. Наш наряд должен был пройти дальний от заставы шестнадцатый участок. Шли в усиленном, вчетвером: я, Алим, Стас и Миша Глушко.

Погода, на удивление, стояла чудесная. Вчерашние тяжелые тучи ушли куда-то на север. Небо прояснилось, и яркое солнце все выше и выше поднималось к своему зениту.

Граница казалась мне сегодня спокойной: безмятежно шумел узкий в этих местах Пяндж, приятно дышалось влажным после ночи воздухом, солнце пригревало лицо.

— Вон, целую волчицу подцепил, — продолжал Стас, — во кобелина.

— И умудрились уйти от группы. Да еще и с собаками. — Запричитал Глушко.

— Дождь пошел.

След смыло, — заметил Алим понуро. — Куда там его, этого Булата было найти? Он людей за версту чувствует. А его волчица и подавно. Неопытному Радару за ними было никак не поспеть.

Забавно, что Канджиев шел какой-то настороженный. Какой-то хмурый. Не сказать, что он в принципе был улыбчивым человеком. Скорее, всегда оставался «себе на уме», да только лицо его сегодня казалось темнее, чем обычно. Почему? Сказать мне было сложно. Граница казалась спокойной и безмятежной. Потому и забавно, что он и сейчас хмурился.

Конечно, нарушителям бывает плевать на погоду, но все же. На первый взгляд не было у Алима причин хмуриться. По крайней мере, видимых.

— А ты чего такой смурной? — Спросил я у Канджиева.

Тот повременил отвечать. Глянул почему-то на далекие горы, вздохнул.

— Неспокойно на Границе. Слишком тихо. Как перед бурей.

— Хе, — хмыкнул Глушко. — Неспокойно. Тоже мне. Тебе всегда неспокойно. А тут безмятежно, как после бури. Буря вчера была. Я до нитки вымок в поиске.

Полночи по лесу за этой упрямой псиной лазить. А сегодня ничего. Если б каждый наряд был такой, я, может быть, даже и на сверхсрочную остался бы.

Внезапно Алим застыл на месте, прислушался. Все, кто глядел на него, остановились. Только Стас, прошедший чуть вперед, обернулся и недоуменно спросил:

— Народ, чего стали?

— Тш-ш-ш-ш… — Протянул Алим раздраженно и снова затих.

Я тоже прислушался. Пяндж все также мерно шумел. Где-то вдали завыл одинокий шакал.