Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Послушав Границу, Алим медленно пошел дальше. Следовавший за ним Глушко недоуменно зашагал следом.

— Ну и че тебе сказала Граница? — с хитрой усмешкой спросил Стас. — Чего нашептала?

— Граница тихая, — сказал Алим, казалось бы, вполне серьезно. — А это значит, ее надо слушать.

— Мы всегда границу слушаем, — заметил Мишка.

— Надо слушать! — С нажимом повторил Алим, — иначе прослушаем мы ее подсказку.

До конца участка дошли молча. Потом повернули в обратный путь. Примерно на середине услышали мы тревожное «К-у-у-у-у-у-у-к!» из колокола проводной связи.

Стас торопливо побежал к столбу, чтобы связаться с дежурным по связи и сигнализации.

— На тринадцатом сработка, — переговорив, вернулся он.

— Тогда перекрываем, — сказал я.

— Да! Приказали перекрыть! Погнали назад, парни!

Все вчетвером мы пошли в марш-бросок, чтобы скорее добраться до места, где сработала система. Бежали мы быстро. Когда пересекали четырнадцатый, я вдруг услышал отчетливый всплеск на берегу Пянджа. Стас с Мишкой побежали вперед.

Мы с Алимом, как вкопанные стали на месте.

Я прислушался. А потом увидел, как на берег поднялся неизвестный афганец.

— Вы чего⁈ — обернулся Мишка, когда заметил, что топот наших шагов прекратился.

— Нарушитель! Стой! — Я и передернул затвор автомата.

— А, сука! — Остановился Стас, — и у нас⁈

Оба пограничника торопливо побежали к нам с Алимом, когда тот тоже взял неизвестного на мушку.

А я тем временем смекнул, что неизвестный был не такой уж и неизвестный. Худой как палка мужик носил мокрые лохмотья.

Голову он тоже обмотал какой-то тряпкой, да так, что на виду остались лишь глаза. Это был именно тот бедолага, которого гонял весь кишлак вчера днем.

Мужчина, видя, что на него наставили оружие, сам вскинул руки. А потом заговорил на афганском. Заговорил громко, так, чтобы мы услышали. Да только ни слова понятно не было.

— Задержать, обыскать! — Приказал Стасик, подбегая к нам. — Я свяжусь с заставой!

Когда Стас помчался к столбу связи, мы втроем медленно направились к неизвестному.

Еще издали, я понял, что что-то с ним не так. У мужчины на оголившихся от лохмотьев руках не было нескольких пальцев.

Не успели мы подойти и натри шага, как Алим тотчас же попятился, глядя на бугристую кожу его рук.

— Проказа! — Закричал Канджиев, — это прокаженный!

— А это хорошо, что тебя с нами послали, — сказал Дениска — молодой разнорабочий в геологоразведовательной группе.

Парень, приехавший после школы работать в группе, тяжело шагал.