А обещала приехать… Сказала, нашла там себе жениха и останется жить в Москве. С ним. Извинилась, удачи пожелала. Сказала, что я все равно должен понимать, что мы с ней очень разные люди. Тоже мне… — Стас неприятно искривился. Так, будто хотел сплюнуть, но удержался, — Разные… Что-то, раньше разными мы небыли.
За разговором большая часть пути осталась позади. Тут, у ручья, мирно скатывавшегося с далеких гор, наши со Стасом дороги расходились. Моя вела вверх, к горам. Туда, где развернулась стоянка перед маршрутом.
А его уходила на скромный деревянный мостик через ручей, и ниже, к речушке, куда ручеек нес свои воды.
— Вот, год уже минул, — сказал Стас, — второй пошел. А Валька у меня из сердца не идет. Злюсь я на нее за это. Очень злюсь.
— Понимаю, — кивнул я. — когда с близкими людьми расстаешься, для души твоей, это — будто они умерли. Больше никогда не будет их в твоей жизни. Вот душа и волнуется. Однако надо помнить, что живы они. Что все хорошо. Так душа скорее перестанет болеть. А совет на такой случай тебе уже матушка дала.
— И правда, дала, — разулыбался Стас. — Да только от этого не легче.
— Пройдет. Переболеешь, — сказал я по-доброму. — Ну лады. Тут мне надо наверх.
— Удочки-то отдай, — сказал Стас, силясь не показывать мне своей грусти.
Я стащил с плеча свой ружейный чехол, полный снастей, и Стас перевесил его себе за спину.
— Спасибо, Сашка, — вздохнул Стас, — вроде выговорился, и чутка полегчало.
— Еще больше потом полегчает, — я улыбнулся.
— Ладно, пойду. Постараюсь и на тебя чего наловить, — он подмигнул, — мы ж, как никак, вдвоем на рыбалку пошли.
— Постарайся.
— Но все равно скажу, что самую большую я выудил!
Я сдержанно рассмеялся и направился вверх, вдоль весело журчащего ручья.
— Я уж думала, не придешь, — сказала Наташа, нежно улыбаясь."
"Выезженный от растительности пятачок, на котором в прошлый раз нас ждала шишига, плоским и неровным блюдцем развернулся у тропы, уходящей сначала к лесу, а потом и к недалеким скалам.
Наташа встала с плосковатого камня.
Одетая в свой яркий, подогнанный по фигуре комбинезончик, она радовала глаз своей красотой. Локоны ее светло-русых волос выбивали из-под лихой, вязанной в желтых ромбах шапочки.
— А я думал, это ты не придешь, — улыбнулся я.
Наташа по-доброму вздохнула и покачала головой, мол, договаривались же.
— Я, вообще-то, никогда своего слова не нарушаю, — проговорила Наташа хитровато, — А ты?
— Пойдем, — сказал я вместо ответа, — повидаемся с Муськой.
