Потом принялась медленно опускаться.
Следом, впереди, зазвучали новые хлопки выстрелов.
Алейников остолбенел, уставившись на ракету, и будто бы, не мог отвести от нее взгляда.
— Чего стоишь⁈ — Крикнул я, перехватывая автомат, — бегом! Это сигнал! Вооруженное вторжение!
Я помчался вперед. Стас встрепенулся, словно бы освобождаясь ото сна, и ринулся за мной.
Через мгновение новая красная ракета ушла в небо. Две красных ракеты вместе означали «спешите на помощь».
Мы мчались вперед. Мерзлая утоптанная земля неприятно отдавалась в ногах.
Лицо кололи острые льдинки «параши». Решительно невозможно было ничего рассмотреть впереди, особенно учитывая, что мы выключили фонарь, как только побежали на подмогу к своим. Казалось, тьма была еще гуще, чем в два часа ночи.
Спустя секунду впереди стали виднеться вспышки выстрелов, снова оглушительно заговорило огнестрельное оружие. Мы увидели красные кружки трассеров, летевших куда-то в сторону реки.
— К ним уже подоспел Мартынов! — Крикнул Стас, бегущий следом, — работает из пулемета!
Система тут бежала вдоль берега и забиралась немного выше, на невысокий, но широкий пригорок, устланный большими камнями у своего подножья.
Камни эти высились по обе стороны Угры — речушки, на которую Стас ходил рыбачить. На этом участке она впадала в Пяндж, и на илисто-песочном берегу обильно рос засохший на зиму камыш.
Столбы системы над Угрой прерывались, и устье перекрывала массивная и высокая стальная решетка, по которой, сверху, бежали сигнальные нити.
Во вспышках огня я заметил наших, засевших по колено в речке, за большими валунами под сетчатой оградой.
Когда пуля просвистела надо мной, я пригнулся, пошел гуськом. Стас последовал моему примеру.
— Селихов⁈ — Обернулся Черепанов, держа наготове свой Стечкин.
Мы перебежками вошли в реку. Я почувствовал, как ледяная вода Угры тут же хлынула в сапоги. Как подошвы стали топнуть в мягком песке дна.
Я со Стасом встали рядом с Черепановым и Гамгадце, отправлявшим куда-то в камыш одиночные из своего АК.
Практически сразу я почувствовал, как что-то мокрое и мохнатое жмется к моей ноге. Опустил взгляд. Это был Радар. Трясущийся, вымокший по самую макушку пес, терся о мою ногу, беспокойно топтался в воде.
— Напали, сукины дети! — Крикнул Черепанов, потом выглянул из-за камня, дал короткую очередь вслепую.
Ему ответили откуда-то из зарослей камыша, и мы все разом пригнулись, когда вражеские очереди стали выбивать из камней мелкую крошку.
