Не чувствую!
— Встать можешь⁈
— Я… нет…
— Тогда держись!
Я схватил Нарыва за ворот бушлата, отталкиваясь от дна ногами и загребая сырой песок рукой, полез назад, к решетке.
Пули свистели над головой, Нарыв, помогая идти против течения, тоже загребал руками. С каждым грибком лицо его уходило под воду, и он едва успевал отдышаться, когда всплывал на поверхность.
Пройти надо было метров десять. Внезапно кто-то упал рядом. Я быстро сообразил, что это душманский труп. Поднял голову. С обратной стороны в тыл группы зашли несколько духов.
Ребята уже заметили врага, сняли большинство из них, и тела попадали в воду Угры. Однако я успел увидеть, что один из них прыгнул сам, чтобы спастись от огня.
— Сдохни шурави! — Заорал он при этом и обрушился на меня всем телом.
Я только и успел, что отпустить ничего не понимающего Нарыва и перевернуться на спину. Мы с душманом сцепились врукопашную. Он немедленно схватил меня за одежду, стал топить, да так, что я тут же ушел под воду, ударился затылком о мягкое дно.
Стараясь экономить воздух в легких, я зажмурился, вцепился ему в руку. Левой принялся нащупывать штык-нож на поясе.
Под водой все звуки казались приглушенными. Общий гул выстрелов разделился на отдельные очереди. Видимо, интенсивность боя замедлилась.
Душман, черной, расплывчатой фигурой навис надо мной, не разжимал рук, не ослаблял хватки. Он надеялся, что я выдохнусь, и не понимал, что уже находится в ловушке.
Когда он вздрогнул надо мной, я тут же почувствовал, как слабнут его руки.
А потом оттолкнул, выбрался из воды и глубоко вздохнул. Правда, пришлось сразу залечь пониже. По берегу открыли огонь, и песок полетел во все стороны.
Душман, с моим штык-ножом в пузе опрокинулся на спину, течение понесло его к Пянджу. Хватая ртом воздух, он несколько мгновений силился встать, чтобы увидеть, действительно ли у него в теле нож.
— Что… что случилось, Селихов? — Отплевываясь от воды, спросил Нарыв, лежащий под берегом.
— Селихов? — Просипел душман на чистейшем русском языке, — ты Селихов?
Внезапно две ракеты, зеленая и красная, поднялись в воздух одна за одной и осветили все: меня, Нарыва, старшину Черепанова со Стастом и Гамгадзе в их укрытии.
Осветили лицо уставившегося на меня душмана, в которого я вонзил нож. Видимо, запустила их отколовшаяся часть тревожной группы сержанта Мартынова.
«Прорыв в наш тыл» — вот что означал этот сигнал.
Глава 22
В жутковатой смеси красного и зеленого света я рассмотрел лицо душмана.
