Знал многих его друзей лично. О многих из них слышал, притом только хорошее. Но имени Курбана Маджидова Иванов никогда не упоминал. Никогда и никому из нашей семьи о нем не рассказывал.
— Красивая у вас птица, — пробурчал я, внимательно всматриваясь в глаза старому Курбану.
— Это Сауле, — Курбан погладил соколицу пальцем по пернатой головке, — моя помощница. По хозяйству мне помогает.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Мой род очень древний, — поторопился объяснить Курбан, — мой дед был большим баем в этих местах.
Очень любил соколиную охоту. Отец тоже занимался этим, он и научил меня такому благородному делу.
В веселом, хрипловатом голосе Курбана я уловил едва слышные нотки сожаления. Не уж то о прошедших временах, когда дед его был баем?
— С приходом советской власти все изменилось, — с улыбкой продолжал он, — отец у меня был богатым наследником когда-то. Потом отдал все советской власти. А я вот теперь простой колхозный водитель. Ну…
Курбан на миг задумался, продолжил, снова поглаживая свою большую птицу:
— Почти все.
В наследство мне осталась только любовь к соколиной охоте, ну и в хозяйстве, как я уже сказал, такая охота оказалась полезная.
— В хозяйстве? — Спросил я.
— Угу. Я держу голубей. Люблю этих птичек. А в округе много хищных птиц, которые тоже их любят. Сауле научена их отгонять. Она помогает мне держать любого тетеревятника или орла подальше от тех мест, где летают мои голуби.
— Я попросила дядю Курбана мне помочь, — вклинилась Наташа, — папа меня бы никогда на границу не пустил.
А дядя Курбан вызвался подсобить, когда узнал, зачем мне сюда надо.
Наташа хитро улыбнулась, блеснула глазками и продолжила:
— По моей легенде я помогаю дяде Курбану с его больным козленком.
— У меня есть коза, — поспешил пояснить Курбан, — недавно козлят мне принесла. Один родился слабеньким, сиську у матери не берет. Я за ним ухаживаю сам, но не всегда есть время. Потому как нету у меня жены и семьи, один живу.
Вот Наташа и вызвалась помочь.
— А взамен дядюшка Курбан согласился меня от отца прикрыть.
— Не самое удачное время ты выбрала, чтобы вот так вот азарничать, — сказал я строго.
— Я понимаю… Понимаю, Саша, — несмело ответила она, — и я обещаю тебе, что больше не буду… Не буду сюда ходить.
— Я тебе верю, — тихо сказал я.
Потом обратил взгляд к лисьей норе. Полез в подсумок.
— Нужно покормить Муську. У меня служба.
