— Так вот, чего Пальма волнуется! — Заключил Нарыв, — чует дикого зверя!
Иванов аж побледнел. Растерянно глянул на меня. Проговорил едва слышно:
— Так это выходит, они отпугивали шакалов?.. Когда не смогли их отогнать, стали спасаться бегством…
В его блестящих в темноте глазах я видел немой вопрос. Очень горький вопрос.
— На на них никто не успел напасть, — поспешил я ответить на него Иванову. — Группа сработала грамотно: поппобросала вещи и попыталась оторваться от зверей. Наверняка засели где повыше, что б шакалы не достали.
— А чего ж не возвращаются? Сколько времени прошло? Часов пять! — Растерялся Иванов.
— Владимир Ефимович, — я приблизился, положил ему руку на плечо. — Все будет хорошо. Найдем всех. Обещаю.
Глаза мужчины заблестели еще сильнее. Он поджал губы и покивал.
— Так, ладно. Пальма, след! — Скомандовал Нарыв и указал на вещи геологов, ставя свою собаку на след.
Овчарка тут же принялась обнюхивать большой рюкзак.
— След взяла! — Крикнул Нарыв, когда Пальма подала голос.
— Наряд! Магазины примкнуть! Патрон не досылать! Стрелять только с моего разрешения. Видать, шакалья там стая большая!
Собака тем временем беспокойно запетляла по тропе.
— Ищи! — Скомандовал сержант, и Пальма потащила его за собой. Мы побежали следом, по неширокой равнинной местности, за которой начинался небольшой лесок.
Пальма тянула Нарыва, который двигался теперь в головном дозоре, немного передо мной именно туда. Именно в лес. Я, стараясь светить спереди группы, бежал рядом с инструктором.
Собака Нарыва оказалась довольно ретивой особой. Она, нагружая поводок, тащила сержанта так, что тот едва не заваливался вперед, намотав конец поводка себе на руку. Мне то и дело приходилось подсвечивать под ноги, чтобы он не грохнулся.
Спустя несколько минут погони, когда наряд уже следовал по лесу, Пальма вдруг остановилась под большой ивой. Стала рыться во влажноватой лесной подстилке. Потом загавкала, подняв морду.
— Что-то нашла, — переводя дыхание, сказал Нарыв.
Я опустился к земле.
Потом поднял грязную от веточек, сухой листвы и хвойных иголок банку.
Банка оказалась измятой. Когда я осветил ее фонарем, увидел маленькие дырочки от клыков на ее поверхности. И тем не менее она была почти пустой и наполовину вскрытой сверху. Вскрытой консервным ножом.
— Завтрак туриста, — прочитал я этикетку, потом переглянулся со Стасом и Нарывом. — Они пытались отвлечь зверей едой.
Я кинул взгляд к иве. Мельком осветил ее от корней до кроны.
