— М-м-м-м… Видать, вывих… — не осмеливаясь встать на ногу, сказал Денис, — вот сучье племя…
Стас и я помогли Денису спуститься с тропы, в середине наряда, и вся группа остановилась прямо под ней.
— Чего тут у вас стряслось? — Зло спросил Нарыв, подведя к нам рвущуюся по следу Пальму.
— Да вот… нога…
— Он не сможет идти, Слава, — сказал я, заглядывая Нарыву в глаза.
Сержант не выдержал моего взгляда, отвел свой. Потом выматерился и глянул на светящиеся тусклым зеленым светом метки часов.
— Надо двигаться! — Крикнул он, — Нечего распотякивать!
— Не обдуманный ты отдал приказ, Нарыв, — холодно проговорил я.
— А ты че, Селихов, решил в командиры заделаться?
Он было хотел пихнуть меня в плечо, но я среагировал молниеносно, откинул руку сержанта в сторону. Тот, от такой моей реакции аж остолбенел на мгновение.
— Надо вести геологов назад, Слава, — проговорил я, добавив в голос офицерской стали.
— Денис, ты как? — Помолчав пару мгновений, спросил Нарыв и глянул на неловко прыгающего на одной ноге Дениса, которого поддерживали погранцы.
— Да не очень. Наступать не могу.
Нарыв злобно засопел.
— Хорошо! Ладно! — Вспылил он, — твоя, Селихов, взяла! Вот ты и веди! Итак, слушай мою команду: Семипалов, Селихов, вы берете геологов и возвращаетесь с ними к машине! Приказ ясен? Вопросы имеются⁈
— Имеются, товарищ сержант, — мрачно проговорил я.
Конечно, я понимал, что в приказе Нарыва не было никакой логики. Только личная неприязнь к Семипалову, за собак, и ко мне, за то, что тогда, в сушилке, не дал сержанту побить солдата.
Короче, решил он таким образом, отделаться от неприятных ему людей.
Ну уж нет, Слава, тут вопрос о жизни и здоровье моей жены ведется. Не могу я себе позволить стоять в стороне, когда Наташе угрожает опасность. Не могу отдать ее жизнь в руки бестолковому такому бестолковому командиру, как ты.
— Может, с собаками ты и хорошо управляешься, Слава, но с людьми у тебя не выходит. Все это уже увидели.
— Чего⁈ — Возмутился Нарыв, — приказы старшего по званию обсуждаешь⁈
— Только бестолковые.
— Ах ты…
Нарыв было попер на меня грудью, но я и с места не сдвинулся. Не повел ни одной мышцей на лице.
— Ты еще больше времени потерять решил? — проговорил я невозмутимо."
"— Если б ты не пререкался, никакого времени мы бы не потеряли!
— Если б ты меня сразу послушал, наряд бы уже стоял у Дикой скалы. Но ты решил выпендриться, Слава.
