Так че? И дальше будешь в том же духе?
Нарыв словно бы опасался заглянуть мне в глаза, зрачки его быстро забегали. Он обернулся к остальным погранцам. Не только пограничники, но и геологи — все смотрели на сержанта. Ждали, что же он скажет. Нарыв колебался.
Потом Славик бросил взгляд на часы.
— С тобой мы поговорим позже, Селихов, — проговорил он вполголоса так, чтобы другие не услышали.
— Всегда пожалуйста, — пожал я плечами.
Нарыв неприятно искривил губы. Потом сказал:
— Семипалов, Малыга, сопроводить геологов к машине! Остальным, за мной бегом-марш!
Еще через несколько минут наряд снова разделился.
Нарыв приказал остальным выдвигаться к дикой скале. Меня же с Ивановым взял с собой, продолжать идти по следу Наташи. Тогда мы двинулись вдоль черной изгороди лесной опушки.
Владимир Ефимыч единственный из геологов остался с нарядом. Он отказывался возвращаться, пока не найдет дочь, и погранцы относились к его порыву с пониманием.
Хотя Иванов и порядком вымотался, он все равно не прекращал бежать.
Через усталость, через боль, шел за Пальмой, взявшей след.
Я подозревал, почему Нарвы взял именно меня, и очень скоро мои догадки подтвердились. Более того, каюсь, во многом я понимал, как Нарыв себя поведет и ожидал, что он возьмет меня, чтобы поговорить о нашей с ним перепалке. Не успела группа заслона скрыться в темноте, за деревьями, как он придержал собаку.
— Владимир Ефимыч, побудьте здесь, — сказал он, притормаживая Пальму. — Мне нужно Сашу на два слова.
Нарыв глянул на меня.
— Отойдем? Перетереть надо.
— Слава, не пори горячку. Отпусти собаку по следу, — ответил я спокойно. — Когда вернемся — хоть трижды перетрем. Хоть наедине, хоть при свидетелях. Но сейчас у нас дело поважнее есть.
— Селихов, ты обурел! — Крикнул тут же Нарыв, — ты кем меня перед мужиками выставил⁈
— Слышал мудрость? — хмыкнул я.
Нарыв от такой моей реакции аж удивился. Выдал:
— Чего?
— Мудрость. Дочь нужно ругать наедине. Сына — при свидетелях. Попробуй при случае. С солдатами тоже работает.
А теперь не держи собаку. Пусть ищет.
Удивленный Нарыв только рот открыл. Глянул на Иванова. Геолог, тяжело дышавший, нашел силы, чтобы ухмыльнуться моим словам и сказать:
— Товарищ сержант, послушайте рядового Селихова, пожалуйста. Давайте искать.
Желтоватое в отблеске фонаря лицо Нарыва потемнело от злости. Сержант хмуро скомандовал Пальме искать, и собака снова повела нас по следу.
Метров пятьсот спустя, Пальма заволновалась, побежала быстрее, залаяла.
