Шакал вздрогнул, на мгновение вытянул ноги и повис на спине Булата. Челюсти зверя разжались, и он просто рухнул под лапы пограничному псу, мелко засучил своими, силясь встать. Потом все же вскочил и неловко побежал прочь.
Последний вгрызался кобелю в лохматую шею и с ходу получил от меня тяжелым яловым сапогом по заднице. Мгновенно отправился в полет. Приземлившись на живот, он протяжно заскулил, вскочил и удрал, поджав хвост.
Последний все еще оставался в зубах Булата. Шакал уже не пищал. Пограничный пес схватил его за горло и душил.
Положил широкую лапу ему набок. Дикий зверь только и мог, что раззявливать пасть, изредка клацая зубами, да сучить задними лапами.
Булат же угрожающие рычал, все сильнее стискивая зубы. Отпустил, только когда Шакал затих. Пограничный пес слизал с его шеи кровь. Потом вдруг поднял на меня умный взгляд. Даже робко вильнул хвостом. Видать, понял, кто пришел к нему на выручку.
Я опустился к Булату. Кобель же попытался встать, но не смог. Лишь мгновение он постоял на непослушных ногах, клоня круп к земле, а потом лег, положив на мертвого Шакала могучую голову.
— Нашелся, боец, — сказал я тихо и погладил пса по маслянистой жесткой шкуре.
Булат только заскулил.
— Ничего. Доставим тебя на заставу. Вылечим. Будешь как новенький.
Я аккуратно погладил его по голове. Пес к еще большему моему удивлению, повернул ко мне морду, показав язык, попытался лизнуть мою ладонь, но не достал. Тогда я сам подставил ему руку. Так Булат и лежал, облизывая меня, пыхча и поскуливая.
— Наташа! — Иванов бросился к дочке, обнял ее, — живая! Я уж самое худшее подумал!
— Папа! — Обняла его девушка.
Я глянул на дочь с отцом, улыбнулся.
— Явился, блудный сын, — приблизился к нам с булатом Нарыв.
Стоило ему с Пальмой подойти хоть на два шага, Булат отвернул от меня голову, угрожающие низко зарычал.
— Не приближайся, — бросил я Нарыву.
— У пса кровь, — равнодушно сказал он, — надо остановить.
— Я вижу, Слава.
С этими словами я полез в подсумок, достал перевязочный пакет.
Разорвав обертку из прорезиненной ткани, я извлек бумажный сверток. Развернул и достал ватно-марлевые подушки на бинте.
Одной закрыл большую рваную рану на загривке, другую сдвинул так, чтобы можно было приладить к раненым шее и груди пса. Стал обматывать Булата бинтом.
Приходилось постоянно приподнимать тяжелого пса, чтобы просунуть моток под его боком. Да и работать надо было в одиночку. Все же Нарыва кобель не подпускал.
Сержант, кстати, не терял времени.
