Второй окоп, для другого шестьдесят второго готовили немного дальше, на стороне левого фланга, почти под укрепом. Офицерскую машину решили не закапывать. Сейчас она стояла на выравненном и спланированном поле, на котором местные погранцы время от времени гоняли футбольный мяч.
— А вы как, в бою были? — Спросил Стас, закуривая сигарету.
— Да не. Не въезжали даже в Афган, — пробурчал другой, худощавый, с вытянутым лицом танкист, по имени Игорь, севший прям на дно окопа, — мы приехали три дня тому. Два дня ждали эшелон с машинами.
Пока ждали, сидели в Московском.
С этими словами Игорь полез под клапан нагрудного кармана. Достал мятую фотографию. Стал ею любоваться, робко улыбаясь при этом.
— Твоя? — Нагнувшись, заглянул в фотографию Стас.
— Ну, невеста его, — хохотнул Максим, один из танкистов, у которого на груди было большое масленое пятно, — все уши про нее нам прожужжал.
— Красивая, — улыбнулся Стас.
— Знаю, — тоже разулыбался Игорь, — а как пироги готовит… М-м-м-м…
— Э-э, — рассмеялся Сергей, — не буди лихо, пока оно тихо.
А то щас начнется. Станет ее расхваливать так, что и тебе на ней жениться захочется.
— Да иди ты в баню, Серег, — обиделся Игорь.
Парни в окопе рассмеялись. Я улыбнулся.
— А вот у тебя невесты нет, вот ты и завидуешь, — промычал Игорь.
— А что ж нет? А может и есть! — Загадочно ухмыльнулся Сергей.
— Да ладно брехать-то!
— Ну мож и не невеста, но я думаю, шансы у меня имеются!
— Ну да, как же!
— Тебе одному девица не пишет. Я вот, от своей получил письмо недавно, — похвалился Максим.
А вы, как, ребят? Ждут вас дома девчата?
— Мне Настенька недавно написала, — мечтательно промычал Уткин, поигрывая черенком кирки, клюв которой он держал на земле, — спросила, как дела. Говорит, скучает. Я, правда, ей ничего не написал пока. Все никак руки не доходят. Но напишу обязательно.
— Да мало ли этих девок вокруг? — Почему-то обиделся Стас, посматривая на неказистого и грубоватого Уткина. — Куча везде ходит! Так что девчонка — дело наживное.
— Да только я тут ни одной вокруг не видел, — пробурчал с легким акцентом четвертый танкист по имени Ашот.
— Одни барашки, да шакалье бегает. Девок лично мною не замечено. А вот в Московском да, есть. Я там такую таджичку видал. Ух! Брови черные, как твой соболь. Пушистые! А фигура как тростинка!
Парни снова рассмеялись.
— Ну, не брови, а бровь, — прыснув, сказал Сергей. — Одна на все лицо.
— Ничего ты, Сережа, в женской красоте не понимаешь! — Упрекнул его Ашот.
