А у самого, небось, душа скрипит, что его девчонка отвергает. Короче, не видел я в нем конкурента.
Стас наградил Сергея сочувственным взглядом, добавил:
— Ты, друг, зря себя обнадеживаешь. Наташка никого близко не подпускает. Говорю ж, наши часто пытались. Цветочки полевые ей носили летом, звали погулять в красивые места. Да даже на шашлыки с нами поехать предлагали! И че ты думаешь? Кремень. Всех отшила.
— Ты, друг, плохо меня знаешь, — самодовольно хмыкнул Симонов. — уж к кому к кому, а к таким врединам у меня подход имеется.
Знаем, плавали. И не таких брали.
— Ты не знаком еще с нашим сержантом-инструктором? Нарывом по фамилии?
— Высокий такой? — задумался Сержант.
— Ну. Чернявенький. Ну точно Лев Лещенко в молодости.
— Да, кажись, видал.
— Ну вот. Нарыв у нас известный сердцеед. Как ни окажется в Московском, так у него новая любовь. А сколько ему девчонок письма пишет, знаешь?
— Откуда бы мне, — пробурчал Симонов как-то недовольно.
— Трое! Девки за ним табунами ходят. А Наташа все равно и ему отворот поворот дала.
Парни в окопе переглянулись: кто-то удивленно, кто-то с некоторой завистью, отразившейся на лице.
— Ну и что? — Холодно проговорил Симонов, — тут дело в этой… Как ее… Харизме. А мужик должен быть чуть красивее обезьяны. Так что, говорю вам, будет Наташка моя!
— Да и тут ты опоздал, — загадочно ухмыльнулся Стас.
— Это почему же опоздал?
— Наташка, хоть и строптивая, носом от всех крутит, а кое-кого из наших, все же приметила.
— Кого?
— А вон сидит, ухмыляется. Слушает, как ты рисуешься, да про себя смеется, — сказал Стас и кивнул на меня.
Я посмотрел в недовольные глаза Симонова с самой гаденькой улыбкой, которую только мог изобразить. На заставе слухи разносятся быстро. А что? Коллектив маленький, все про всех все знают. Ну вот и про то, что собираюсь я к Наташке в первый же свой выходной, тоже парни прознали быстро. Прознали и обзавидовались.
— Че? Правда, что ли? — Удивился Сергей. — Тебя?
— А это, Сережа, — вздохнул я снисходительно, — уже не твое дело.
Я встал, взял лопату.
— Но ты не переживай, — продолжил я, глядя на изумившегося Симонова, — девчонок в Московском хватает. Может, как сможешь выбраться туда, кого другого себе и подцепишь. А если уж там никто не понравится, то вон, в кишлаках местных дам пруд пруди. Только ты это, если туда решишь пойти, Ашота с собой возьми. Он тебе подскажет, как с женской красотой не ошибиться.
Симонов помрачнел. Светлые его, реденькие брови, поползли вниз, к переносице.
