— Я не об этом. Я о нраве. Твоя мама была очень смелой. Когда ты говоришь так, как сейчас, я вижу в тебе ее образ.
Спустя мгновение, лицо Шада вновь стало строгим.
— Но ты не можешь тут больше оставаться. Все слишком далеко зашло. Ты уедешь сегодня же. У меня есть друг по имени Байтулла. Он живет в кишлаке, что не так далеко отсюда. У него машина. Я пообещал ему своих коз, если…
— Нет. Я не брошу отца, — решительно ответила девушка.
Шад осекся.
— Ты ему никак не поможешь, — пробормотал он низко и хрипловато.
— Я знаю, что ты очень добрая девочка и любишь своего отца, но тут ты просто не в силах ничего сделать.
— Я должна передать ему…
— Нет. Это исключено… — прервал ее Шад. — Ты ничего не должна.
— Если я уеду, его убьют, — Ответила Амина немного помолчав.
Девушка чувствовала колкий ком в горле. Казалось, он вот-вот поднимется еще выше и выльется слезами, однако она сумела его сдержать.
— Тебя тоже убьют, дедушка. Сейчас они не подозревают, кто я. И еще им нужна. Если я уйду, они станут за меня мстить.
Шад хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но промолчал.
— Ты не должна была приезжать, — горько проговорил старик.
— Но я уже приехала…
Девушка опустила взгляд к рукам. Их пальцы почернели от карандашного грифеля. Шад положил ей руку на плечо. Потом обнял.
Несколько минут они сидели так посреди комнаты. Ровно до тех пор, пока деревянная, обитая овечьей шкурой дверь, не распахнулась.
Девушка испуганно подскочила, когда в единственную комнатку бедного домишки зашли трое мужчин.
На первый взгляд, они не носили оружия. Одежда их оказалась простой деревенской и очень скромной. Не похожи они были на обычно пестрых и лихих разбойников, которыми являлись в действительности.
По крайней мере, двое из них.
Третий все же отличался от остальных.
Пожилой, полноватый мужчина с безобидным лицом, носил маленькие, круглые очки на слегка горбатом носу.
Вторым был молодой, крепкий мужчина с длинной, но редковатой бородой. Третий был гораздо старше него, со злым, хищным лицом убийцы, украшенным большим шрамом на подбородке.
Все втроем вошли в единственную комнату. Двое — молодой и шрамированный держались, словно хозяева. Полный мужчина остался за их спинами. Он скромно топтался почти у входа.
— Ты говорил про эту женщину? — Бросил молодой шрамированному."
"— Да, господин, — сказал тот, — она оказалась ловкой. Хасан хотел овладеть ею, но она сбежала. Ее ловили долго. На редкость проворная. Юркая, словно шайтан.
