— Ну, тогда ладно! — Рассмеялся особист, рассказавший только что довольно пошлый анекдот, — совсем уж неприличные не надо! У нас тут собрались порядочные люди!
В общем, особист изо всех сил пытался сойти за своего. Поведение его мне показалось похожим на то, каким грешат российские ДПСники из будущего, когда ведут себя так, будто ты им уже и сват, и брат, и бог знает кто еще.
В доверие, что ли, втирается? Вроде он свойский парень?
Некоторое время мы так и стояли, собравшись в кружок вместе с капитаном. Слушали его рассказы.
Тот поделился, откуда приехал, где служил и как попал к нам после Сорокина.
— Про Сорокина я слышал, — говорил он, — мужик больно много на себя взял. Ну вот и поплатился. Ну что ж. В семье не без урода. Кстати, поговаривают, спас его один погранец. Не из ваших?
— Почему ж не из наших? — Удивился Вася Уткин. — Вот он стоит. Перед вами. Сашей Селиховым звать.
— Селиховым? — Рюмшин тоже удивился, — а я про тебя слыхал! Ходят байки, что ты в первый день на службе, без оружия, с духами воевал.
Да еще и взял кого-то важного из них в плен. И потом еще вытащил инструктора собачьего из-под огня. Че? Серьезно, что ли?
Беззаботный взгляд капитана на миг ожесточился и стал очень внимательным. Даже колким. Рюмшин быстро-быстро взглянул мне в глаза таким своим взглядом, и вновь сделал его смешливым.
— Правда, — подтвердил Стас, — сами иногда кому рассказываем, не верят.
— Ну что ж. Тогда мое уважение тебе, боец, — ответил Рюмшин.
— Спасибо, — суховато сказал я.
Краем глаза я увидел, как в нашу сторону торопливым шагом идет Ваня Белоус.
Топал он от питомника, и заметив неизвестного офицера, пошел не так уверенно. Серьезное, словно каменное лицо Белоуса, вдруг сделалось растерянным.
Пограничники, заподозрив неладное, напряглись. Принялись зыркать на особиста. Тот тоже посерьезнел, стал внимательным и чутким.
Белоус приблизился, вытянувшись, отдал Капитану честь.
— Саша, можно тебя на два слова? — Нервно спросил Белоус.
Я кивнул, отошел вместе с ним, и мы медленно направились к питомнику.
— Там Пальма рожает, — шепнул он мне. — Надо нам к ней.
— Так, — нахмурился я, — значит, будем мы с тобой сейчас роды принимать.
— Ага. Да только этот тут, — они едва заметно кивнул на Рюмшина, — если поймет, че у нас твориться, будет скандал. Уже третий месяц пошел, как служебная собака из строя выведенная, а в отряде об этом ни сном, ни духом.
Ваня помрачнел, добавил сквозь зубы:
— Вот всегда они, эти особисты, крутятся тут, когда не надо.
