А что? Что-то не так?
— Эти бойцы странно себя ведут, — пробурчал Рюмшин.
Таран на миг растерялся, открыл рот, но я его опередил.
— Товарищ капитан, у нас собака прихворнула. Отсадили ее отдельно. Ухаживаем, но она уже идет на поправку.
— Покажите, — отрезал Рюмшин.
— Товарищ капитан! — Вклинился Таран с растерянной улыбкой, — при всем уважении, я немного тороплюсь. Вы можете проверить собаку и позже. Она никуда не убежит.
Рюмшин уставился на меня. На его широкой челюсти заиграли желваки.
— Ну хорошо, товарищ старший лейтенант.
— раздул ноздри Рюмшин и обернулся к Тарану. — Ждите меня, я зайду через минуту.
Таран кивнул, и напоследок бросив на нас с Ваней обеспокоенный взгляд, исчез в дверном проеме.
— Я зайду к вам, товарищи бойцы, — как-то угрожающие протянул особист, — будьте уверены. Посмотрю на вашу «собаку».
Лицо Рюмшина сменило выражение так же быстро, как стало надменным. Приобрело беззаботный вид. Тихонько напивая себе под нос: «Над границей тучи ходят хмуро», он размеренным шагом пошел к зданию заставы.
На ходу заложил руки за спину.
— Зараза… Что делать-то? — Стиснул зубы Ваня Белоус, когда мы пошли к питомнику, — он же щас придет! Точно попадемся!
— Не дрейфь. Пойдем к Пальме. Придумаем, что-нибудь.
Когда мы вошли в комнату, где держали щенную суку, та лежала калачиком в своем гнездышке и вылизывала себе под хвостом.
— Первый плод еще не вышел, — осмотрел Пальму Ваня, когда мы оба опустились возле собаки.
Ваня задумался.
— Пальма — сука крупная, молодая.
В помете будет не меньше шести-восьми кутят. Это, часов десять-двенадцать на роды. Не меньше.
Он как-то скуксился, втянул голову в плечи. Буркнул:
— Пропали мы.
— Не пропадем, — сказал я, есть у меня одна идея.
Удивленная Пальма навострила уши и мотала туда-сюда остроносой головой. Мы с Ваней торопливо несли ее на руках. От питомника наш путь лежал к еще не до конца остывшей после вчерашнего бане. Там достаточно тепло, чтобы сука не замерзла. В парной сухо, светло и много места.
Но главное — там никто и не подумает ее искать.
— Да не тряси ее так, — шепнул я Белоусу, когда мы несли ее самым коротким путем — в обход здания заставы. — Видишь? Волнуется.
Правда, короткий путь был и самым опасным, потому что шел аккурат под окнами канцелярии.
Ребята из наших побросали все свои дела и встали «на шухер». Стас дежурил в коридоре у входа в канцелярию. Уткин притих под надписью «Застава наша — дом родной», что висела у дверей здания заставы.
