— Пошел первый плод, — решительно сказал Ваня, уставившись на Пальму.
— Рюмшин пошел! — Влетел в баню Стас, — пытается отвязаться от Тарана!
— Сука… — Выругался Белоус.
— Всем оставаться здесь, — выпрямился я, — у бани не мельтешите, не привлекайте внимание. Я щас.
С этими словами я помчался к питомнику. Пришлось даже занырнуть за склад, когда Рюмшин показался во дворе.
— А вон там у нас конюшня, — рассказывал Таран, шедший рядом с особистом, — не хотите осмотреть? Кони у нас красивые, холеные.
— Нет, спасибо, — раздраженно буркнул ему Рюмшин.
— Тогда давайте я покажу вам оружейную. Увидите, какой строгий порядок там царит…
Едва они скрылись из виду, я двинул дальше. Помчался к вольерам, одним прыжком перемахнул через заборчик питомника, подскочил к заданию питомника. Быстро дернул щеколду и открыл дверь Булатова выгула.
— Буля, ко мне!
Пес удивленно спохватился. Смешно заморгал, навострив уши.
— Сегодня ты больная собака! — С этими словами я вцепился ему в ошейник и торопливо вывел наружу.
По пути стащил с забора какой-то старый драный поводок, который бросили тут, потому что уже износился. На ходу щелкнул его карабин за кольцо Булатова ошейника.
Вместе мы побежали к комнате, где раньше держали Пальму. Булат при этом удивленно оглядывался и возмущенно порыкивал.
— Не возмущайся! Наших выручать надо! — Бросил я ему на бегу.
Мы заскочили в комнату. Не прошло и минуты, как заскрипела калитка питомника.
— Вот тут мы ее и держим, — раздался приглушенный голос Тарана. — Там ничего серьезного.
Клопа сняли. За здоровьем наблюдаем.
— Очень хорошо, — ответил ему Рюмшин холодно.
Когда дверь в комнатку у собачьей кухни распахнулась, мы с Булей глянули на застывших в проеме Тарана с Рюмшиным.
Буля с укором посмотрел на особиста, смешно склонил голову набок.
— Вот… Вот она, наша больная собака, — немного растерявшись, сказал Таран.
Рюмшин недоверчиво уставился на Булата.
— Мы вам сказали, товарищ капитан, ничего серьезного, — пожал плечами я. — Вот, собираюсь собаку выгулять.
А то уже часов пять тут сидит.
— Что-то она не выглядит приболевшей, — задумался Рюмшин.
— Уже не выглядит. Выходили, — невозмутимо сказал я.
Рюмшин сделал недовольную физиономию.
— Что ж. Ясно, — он поправил шапку. — Ладно. Пойду.
— Хорошо, провожу вас, — сказал Таран посерьезнев, и напоследок одарил меня благодарным взглядом.
Офицеры удалились, захлопнув дверь. Я хмыкнул, и мы с Булатом уставились друг на друга.
— Молодец, — потрепал я его по холке.
