Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

— Тогда передайте ей, что не за что, товарищ лейтенант, — улыбнулся я.

Маслов передал. Тогда девочка что-то у него спросила, и Ефим, кивнув, ответив ей.

— Спросила, пришли ли мы за шуравик, которого увели разбойники. Я ответил, что да. Мы пришли именно за ним.

Когда девочка снова заговорила, лицо Маслова потемнело от ее слов. Он глянул на меня. Я вопросительно кивнул, что такое, мол.

— Она просит нас, чтобы мы отыскали и ее маму тоже, — сказал Маслов.

Я улыбнулся девчушке. Придержал жеребца за уздцы.

— Я обещаю, что найду твою маму, — сказал я.

Девочка не должна была понять моих слов. Не должна, но, кажется, поняла. Вдруг она достала из-за пазухи какую-то безделицу — крошечную деревянную фигурку на шнурке. Девочка носила ее на шее, словно амулет.

Она сняла фигурку и протянула ее мне.

Я покрутил маленькую, вырезанную из кусочка дерева игрушку.

Девочка что-то проговорила.

— Она просит, — сказал лейтенант Маслов, который следил за нами с девчонкой, — чтобы ты показал это ее маме и сказал ей, что девочка жива.

— Товарищ лейтенант, спросите, как звать эту девочку? — Попросил я.

— Тахмира, — тихо ответила девочка.

Закатившееся за далекий горизонт солнце, окрасило небо в кроваво-красный цвет.

Наливкин оторвался от своего бинокля.

— Намаз у них начинается, — проговорил он, — вон, смотри.

Когда мы поднялись по склону, а потом стали спускаться на его обратную сторону, нам открылся лагерь врага.

Внизу, у подножья скал, стояли руины древнего караван-сарая. Видимо, когда-то в древности, он стоял на широкой горной дороге. Но афганские горы капризны. Наверное, что-то случилось, и по этой дороге перестали ходить. Караван-сарай опустил, да так и остался запечатанным тут, в горах. А потом стал пристанищем для моджахедов.

Сейчас его руины представляли собой квадрат из полуразрушенных, изъеденных ветром стен с площадью и какими-то фундаментами внутри.

И в стенах, и за их пределами, были расставлены палатки и небольшие хижины. Тут и там душманы, шевелившиеся между своих жилищ, словно пестрые насекомые. Жгли тут костры, готовили пищу. Отдыхали.

Вдруг моджахеды собрались и вышли на небольшое открытое место в стенах и принялись готовиться к вечерней молитве.