Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

Прыгал, время от времени, на лица других пограничников.

Я заметил, как на лбу бедного танкиста даже выступила испарина.

— Просто скажи правду, — поторопил его я, — тебя за нее никто не пришибет. Я лично ручаюсь, что все будет нормально.

Игорь вдруг решился, даже открыл было рот, но внезапно раздался голос Жукова, стоявшего за моей спиной:

— Не дави на него, Селихов.

Фистенко ничего не сказал, перебитый капитаном. Он только бросил на офицера очень жалобный взгляд.

— Капитан, — обернулся я к Жукову, — прошу вас. Он хотел что-то ответить.

Когда снова глянул Игорю Фистенко в глаза, то повторил:

— Что ты хотел? Смелее. Все будет нормально.

— Я… Короче… — Промямлил танкист.

Видно было, как он борется с собой. Решает, сказать ли правду, или пойти на поводу у своего коллектива.

— Селихов упал… — уклончиво выдал Игорь на выдохе.

Обе команды, слушая Фистенко, загалдели. Офицеры стали переглядываться.

— Почему я упал? — Спросил я.

— Потому что… — Он сглотнул.

— Потому что Сергей тебя толкнул.

Симонов с ходу раскричался:

— Чего ты несешь, Фисьтя⁈ Ты ж все видал! Чего ты брешешь⁈

Погранцы с танкистами забурлили, стали кричать и ругаться.

— Отставить! — Командным тоном закричал Жуков, — отставить, говорю!

— Отставить! — Присоединился к нему Таран.

Когда офицеры все же успокоили разбушевавшихся солдат, Жуков снова спросил у Игоря:

— Фистенко, ты видел, как Симонов толкнул Селихова?

— Так точно, — виновато опустив взгляд, пробормотал Игорь.

Симонов принялся плеваться и тихо ругаться матом себе под нос. Потом крикнул:

— Врет он все! Все, как сговорились против меня! Да че я такого вам сделал⁈ — Он снова плюнул себе под ноги, а потом пошел прочь с площадки, — дальше давайте без меня! Я это все терпеть не буду!

К моему удивлению, которого я, конечно же, никому не показал, Жуков не стал останавливать Симонова. Вместо этого он, вместе с Тараном и другими бойцами, просто проводил Сергея взглядом.

— Полагаю, — сказал Таран капитану, — ваш собственный боец вряд ли будет предвзят.

— И правда, — кисловато ответил Жуков. — Не будет. Значит, штрафной бьют твои.

— Значит, штрафной бьют мои, — согласился Таран.

Я тем временем обратился к поникшему Игорю.

— Ты молодец, что решился сказать правду.

Фистенко поднял на меня взгляд. Посмотрел с какой-то горечью и грустью.

— Мне теперь от Сереги жизни не будет.

— Все будет хорошо, — сказал я. — Я же поручился. Если что не так, скажи мне.