Онлайн-библиотека книг
Когда пёс перестал трепать обессилевшую руку уже мёртвого Шера, то обернулся и стрелой помчался к нам.
Как только он юркнул за глиняный забор, я закричал снова:
— Огонь! Огонь!
Я открыл огонь с колена. Надо мной заговорил АК Наливкина.
Глушко отчаянно выскочил из укрытия и залёг рядом со мной, поставив на сошки свой пулемёт. Следом затрещал и он.
А потом начали стрелять и со стен мечети. Мы всеми силами помогали душманам уничтожить самих себя.
«Аисты» таяли на глазах. Кто-то погибал, сражаясь друг с другом и совершенно не обращая внимания на наш огонь.
Бой закончился так же быстро, как и начался. Заметив, что их становится всё меньше, душманы дрогнули под нашим огнём и пустились бежать врассыпную — кто пеший, кто конный.
Там, где совсем недавно перед нами стояли больше тридцати «Аистов», теперь вразнобой лежали не меньше двух десятков мёртвых, одетых в чёрное.
Силуэты тех, кому удалось спастись, один за другим исчезали вдали.
— Сдюжили, — сказал Наливкин, прекратив огонь по отступающим. — Ёп твою мать! Сдюжили! Справились, Сашка! Прекратить! Прекратить огонь!
Он потрепал меня по плечу. Я глянул на Наливкина.
Постепенно бой полностью стих. Последние выстрелы звучали над мечетью. Последние пули отправлялись вслед исчезнувшим вдали душманам. А потом все звуки заменил собой лишь гул злого афганского ветра.
— Сдюжили, — кивнул я тихо.
— Голова! Голова-парень! — расчувствовался Наливкин, когда я встал.
Он по-своему простодушному обыкновению бросил автомат и заключил меня в объятия, даже оторвал от земли.
— Тихо вы, капитан, — улыбнулся я, — духи не убили, так вы точно всю душу из меня вытрясите.
Когда Наливкин меня отпустил, повесил руку мне на плечо и улыбаясь во все тридцать два, заявил Шарипову:
— Видал⁈ Вон что учудил твой подопечный! Вон что выдумал! Всех духов, как рукой сняло!
Шарипов поднялся. Ладонью стёр с потного лба налипшую пыль.
— Видал, капитан. За малым мы не померли. По краю, так сказать, прошлись.
Потом особист вдруг приблизился. Протянул мне руку.
— Извини. Извини, что сомневался.
— Только глупцы не сомневаются, — сказал я.
— Ты не выглядел сомневающимся, — хохотнул Шарипов. — Ну, когда всё это проворачивал.
— Талант, как говорится, не пропьёшь, — хмыкнул я ему в ответ.
— Так, ладно, — Наливкин посерьёзнел. — Мы ещё не дома. Отмечать будем, как границу пересечём.
