Онлайн-библиотека книг
— Тихо, Булат, — сказал я, отстраняя его слюнявую крупную морду с большим черным носом. — Все хорошо, дружище. Все хорошо.
Нафтали захрипел, пытаясь перевести дыхание. Сильнее сжал руку на ране. А потом вдруг заговорил, с трудом ворочая языком. Было непонятно, речь дается ему так сложно из-за раны или потому что он пытался говорить на чужом языке, который плохо знал.
— Ты… говорить правда. Шер — лгун и… М-м-м-м… — Нафтали скривился от боли, зажмурил глаза. Когда перетерпел, продолжил: — лгун и собака… Твой честь больше, чем у многий другой моджахеддин, шурави.
Я ему не ответил сразу. Только поджал губы.
— Я… скоро умирать… — выдохнул Нафтали.
Я кивнул.
— У тебя передо мной еще долг.
Внезапно Нафтали улыбнулся сквозь боль. Кажется, он понял мои слова.
— Долг?
— Ты искалечил моего друга на советской границе.
— А-а-а-а-а… Граница… — Растянув губы в улыбке еще шире, протянул Нафтали. — Там у нас хороший драка… Там…
Он отнял окровавленную руку от раны, тронул висок со стороны своего мертвого глаза.
— Там оставаться мой глаз.
— Я обещал ему убить тебя.
— Бадаш… — Нафтали с трудом кивнул. — Кровная месть. Я принимать это. Ин рох-и мо. Такой мой путь.
Я обернулся. Глянул на то, как Наливкин с Шариповым помогают Глушко встать.
— Ну как? Идти можешь? — необычно заботливо спросил Шарипов у Глушко.
Тот даже не успел ответить. Его опередил Наливкин:
— Хаким! Ну ты чего? Его ж в руку ранили, а не в ногу! Идешь?
— Так точно, товарищ капитан… — выдавил побелевший от ранения Глушко.
Видя, что они заняты раненым, я извлек из ножен свой штык-нож.
— Смерть от такой пахлаван… Такой уважаемый воин… — Нафтали снова не договорил. С трудом отвернулся и сплюнул кровавый сгусток на собственное плечо. — Тоже честь. Но я хочу просить… Ханджари ман… бигир… Мой нож…
Он указал взглядом на свой изогнутый нож, что остался у него за поясом. Черные ножны выпачкались в крови душмана. Кровь успела впитаться, остаться в царапинах и прожилках некогда отшлифованной чуть не до блеска кожи.
— Это… хороший нож… — продолжал Нафтали. — Шайтан брать его. Он достойный.
Я задумался. Жест Нафтали оказался для меня неожиданностью. По поверью душманов, вместе с ножом побежденного врага к воину переходит и воинская доблесть прошлого владельца. Откажись я — это станет настоящим оскорблением для Нафтали. Это будет значить, что честь и доблесть командира «Аистов» исчезнет вместе с его телом. Будет съедена шакалами после смерти. Склевана коршунами и вороньем.
