— Если ты хочешь умирать, это твое дело мальчишка. Я лишь предупреждаю. Мои люди уже наверняка знают, где я. Знают, и скоро придут за мной. И тогда тебе непоздоровится. Тогда, молодой шурави, я уже не буду к тебе так великодушен.
— Призраки Пянджа, — сказал я с ухмылкой, — они придут сюда. Так?
В глазах Тарика блеснуло недоумение, впрочем он очень быстро подавил этот блеск. Взгляд лидера Призраков снова сделался бесстрастным и холодным."
"— Те самые Призраки, кто нынче ночью оставил большую часть своего личного состава под Шамабадом? Признаюсь, когда я узнал о вас, я был лучшего мнения о «секретном» пакистанском спецназе.
Тарик, дышавший все это время ровно и спокойно, стал нервничать. Дыхание его участилось. Грудь под пакрывалом принялась вздыматься чаще, а сломанный нос забавно засопел.
— Вы проиграли совсетским пограничникам, — проговорил я. — Вы, опытные бойцы, не смогли справиться с восемнадцати и двадцатилетними парнями. Ты сам, проиграл в бою с девятнадцатилетним парнем. Думаешь, ты можешь меня как-то напугать?
— Ты не пограничник, — сузил он глаза, — ты кто-то еще.
КГБ? Ведь так?
— Признаюсь, — проигнорировал я слова Тарика, — твои провалившиеся планы были весьма изобретательными. Маяки в вершинах Бидо, Марджара с Молчуном, которых ты туда послал. Весьма изобретательно. Я бы даже похлопал, но что-то не хочется.
Хан стиснул зубы. Поджал опухшие губы.
— Я лично конвоировал обоих твоих людей с Бидо на заставу, когда они попались, Хан. Так что не старайся напугать мня.
Не выйдет.
Тарик молчал недолго.
— Значит, КГБ, — Хан с трудом устроился на спине. Подложил свободную руку под голову. — Что ж. Неудивительно, что ваши спецслужбы ведут против меня свою работу. Вы можете пыжится как хотите. Все это будет впустую.
Он уставился в потолок. Потом вздохнул.
— Скажи мне, как твое имя?
— Я уже связался со своими, Тарик, — начал я. — И скоро они будут здесь. Я расскажу тебе, как события пойдут дальше. Советские солдаты зайдут в кишлак. Потом зайдут в этот дом.
И ты сдашься. Сдашься спокойно и тихо. Тогда ты сможешь сохранить то немногое, что у тебя осталось — жизнь.
Конечно же, я блефовал. Сейчас мне нужно было любыми словами, любыми действиями посеять в душе Тарика сомнения. Опасения.
Я наблюдал за этим человеком прошлой ночью. Наблюдал за тем, как он руководил своим отрядом. И он делал это осторожно. Обдумывал каждый шаг. И только взвесив все за и против — принимал наиболее верное, как ему казалось, решение.
