Он подхватывал со стола начальника заставы какие-то бумажки, словно шаловливый кот скидывал их на пол, а потом шустро устремлялся к распахнутой настежь двери. Последнюю, к слову, просто сорвали с петель, и теперь она держалась только на верхней. Не закрывалась до конца.
Лазарев с Вакулиным сидели на стульях. Нарыв пододвинул им свободные, что остались у стены, и велел лейтенантам разместиться на них в середине комнаты.
Нарыв с Васей Уткиным стояли у стола замбоя. Я оперся бедром на стол начальника заставы.
Скрестил руки на груди."
"Кажется, никто из погранцов не решался занять места офицеров, особенно Тарана. Пусть нам ничего не мешало важно рассесться за этими столами, но тем не менее о таком «дерзком» шаге никто и не думал.
Все же когда-то, к слову, не так давно тут сидел Таран. Казалось, пограничники не рисковали занимать его место. Не рисковали то ли из-за впитанной с заставской водой дисциплиной, то ли из уважения к бывшему начальнику заставы.
Создавалось впечатление, что справедливый бунт против «чужих» офицеров для погранцов гораздо более приемлемая вещь, чем усесться на стул, где когда-то сидел Анатолий Таран.
Малюга, тем временем, попытался прикрыть дверь в канцелярию. Она скрипнула, и верхняя петля не выдержала.
Вместе с Алимом придержали тяжелую дверь, оперли ее о косяк. Стали рядом.
— Ну что, товарищи офицеры, — сказал я и глянул на часы. — Времени половина третьего. Через час мне в наряд. Так что поторопитесь исполнить свою часть уговора.
Лазарев с Вакулиным молчали. Потом они переглянулись. Вакулин сузил глаза. Поджал губы. Выглядело это так, будто лейтенант пытается мысленно, без слов передать старлею какой-то сигнал.
— Пускай остальные выйдут, — сказал наконец Лазарев.
Пусть голос его звучал спокойно, в глазах старшего лейтенанта я все же смог заметить едва видимую тревогу.
— Об этом разговора не было, — пожал я плечами. — Я остановил парней. Теперь вы должны все рассказать.
— Товарищ Селихов, — Лазареву на выручку пришел Вакулин, — то, что вы хотите узнать, является секретной информацией.
Вы же понимаете, что ни нас, ни вас за разглашение такой информации по головке не погладят.
— Понимаю, — я кивнул, — и все же совесть мне дороже. Вы должны были подумать об этом раньше.
— Нас бы смела банда разъяренных солдат, — заметил Лазарев, неприятно скривив губы.
— Значит, вы сделали свой выбор, — пожал плечами я.
Лейтенанты затихли. Снова переглянулись.
