Смесь полнейшей растерянности и злости отразилась у него на лице. Он плевался, чертыхался себе под нос, а потом и вовсе закурил, чего никогда не делал в канцелярии, и стал ругаться матом.
— Не выражайтесь при офицерах, — буркнул ему Лазарев. — Перед вами всё-таки капитан разведки.
Черепанов глянул на него как на врага народа, а потом махнул рукой и принялся причитать:
— У вас что, других планов не было?! Мы тут границу защищаем! Вот что мы делаем! Е-мае! Это ж кто придумал Тарана снять?! Лучший начальник заставы, которого я видал! И че теперь?! Всю службу нам тут, на Шамабаде, перекрутили!
— Вы можете возмущаться сколько влезет, — холодно заметил Вакулин.
— Решать всё равно не вам.
— Ноги бы пооткручивать тому, кто решил на высокогорной пограничной заставе такие штуки проворачивать! — Черепанов снял фуражку и даже демонстративно покрутил пальцем у виска. — И так бегаешь, не знаешь, за что схватиться! А тут ещё ваши тайные операции!"
"А вот Ковалёв… Ковалёв отреагировал совершенно иначе. Он был просто шокирован тем, что я рассказал им с Черепановым.
Лицо его побледнело. Взгляд сделался отсутствующим.
Ковалёв быстро, опираясь о стол Тарана, прошёл к своему. Когда Нарыв с Уткиным поспешили отступить от стола, Ковалёв рухнул на свой стул. Потом достал из кармана и на сухую принял какую-то таблетку. Схватился за лоб.
— Это ж… Это ж трибунал… Это ж я… Что я наделал? Это ж я… Это ж я получаюсь… Бунтовщик?..
Я заметил, как Нарыв с Уткиным смотрят на Ковалёва. Как меняются их лица при виде сломавшегося вдруг офицера.
Видел и Алима с каменным лицом.
Казалось, Канджиев застыл в ступоре, не зная, что ему делать. Малюга же переводил взгляд от разозлившегося Черепанова к сжавшемуся за столом Ковалёву.
— Вот видишь, к чему всё привело, Селихов? — Мрачно заявил Лазарев, кивнув на Вакулина. — А сидел бы, не отсвечивал, было бы всё нормально…
Я не ответил Лазареву. Вместо этого глянул на Ковалёва.
— Мы, выходит, нарушили присягу? Мы, выходит, бунт на заставе учинили? — Лепетал Ковалёв.
Черепанов же подошёл к разбитому окну. Принялся курить одну за одной. Уставился в темноту, что царила снаружи.
Нужно было действовать. Растерянность офицеров слишком быстро передалась солдатам. Если так пойдёт и дальше — мы и правда ничего не сможем противопоставить «Призракам». Тогда всё пойдёт именно по тому сценарию, что предсказывали нам ГРУшники. Я на это пойти не мог.
Тогда под тяжелыми взглядами всех, кто был в кабинете, я направился к Ковалёву.
