Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Говоря это, он с укором глянул на меня:

— Согласно нашему плану, они не должны добраться до заставы, — продолжил Лазарев. — Наши группы свяжут их огнем и заставят отступить. Вперед, в тыл, они не пойдут — слишком рискованно. А по пути обратно, к Пянджу, мы планируем перехватить их и уничтожить.

— Или, по крайней мере, одного Тарика. — Добавил Вакулин.

Я задумался. Значит, ГРУшники готовили капкан. Вероятно, их агенты должны были направлять пограничников, для которых прорыв выглядел как всего лишь очередное малочисленное вторжение.

Что ж, в этом был смысл. Но я по-прежнему считал: ГРУ и руководство не имели права использовать заставу так. Не имели права рисковать безопасностью границы и использовать личный состав как приманку.

— Но все, о чем мы тут говорим, — сказал Вакулин, — теперь не имеет смысла. Когда они пойдут, мы не сможем встретить их надлежащим образом. И тогда все. Конец.

— Либо откажутся от своей затеи, — сказал Лазарев, — либо нас ждет очень тяжелая ночь.

— У нас в любом случае будет тяжёлая ночь, — сказал я холодно.

Нарыв, стоявший у стола в оцепенении, вдруг пошевелился, прочистил горло и робко зашагал ко мне. Подавшись вперёд, он тихо спросил:

— Саша, можно на два слова?

Я глянул на лейтенантов. Оба молча уставились на меня. В их взгляде явно не было интереса к нашему с Нарывом разговору. После того что произошло сегодня на заставе, они будто бы потеряли всякую волю к борьбе и, казалось, не знали, как всё исправить.

— Саша, — прошептал Нарыв, — а правильно ли мы поступили? Это ж выходит… Мы операцию разведки сорвали…

Во взгляде Нарыва поблескивали искорки горького сомнения. Он явно был растерян. Явно не понимал, что делать.

— Может, надо было плюнуть… Рукой махнуть? — Спросил он, заглянув мне в глаза.

В них читался хоть и немой, но явный вопрос: «Что нам делать, Саша? Подскажи… Оправдай всё то, что мы сделали сегодня ночью.

— Застава стоит здесь для того, чтобы охранять границы нашей Родины, так? — Проговорил я вполголоса, но так, чтобы оба «лейтенанта» меня слышали.

Нарыв обернулся к Уткину, как бы не зная, что ответить. Как бы не понимая, к чему был этот мой вопрос. Уткин молчал. На лице его читалась полнейшая растерянность.

— Т-так… — Нерешительно ответил Слава.