– Я ничего… тряхнуло маленько.
– Оставайтесь оба. Подождите немного.
Вместе с другим хирургом они вскрыли брюшную полость молодому пограничнику. Санитары, державшие тело, невольно отвернулись от густого духа разлагающейся плоти.
– Вечером ранило, – определила Руденко. – Разрывной пулей кишечник порвало. Перитонит в последней стадии. Безнадежный.
Затем оперировали раненного в грудь лейтенанта.
– Зашивайте, – сказала Наталья Викторовна. – Жить будет. Я пока наших героев осмотрю.
У Мальцева оказалось сотрясение мозга и сломан нос.
– Отлежишься, сколько обстановка позволит. По-хорошему тебе дня три бы отдохнуть, но не получится. Постарайся уснуть. Есть хочешь?
– Нет, тошнит.
– Разведите ему сгущенки с водой. А как проснется, чем-нибудь покормите. Теперь тебя посмотрим, красавчик.
Медсестра помогла стащить лохмотья гимнастерки. Долговязый мускулистый лейтенант Кондратьев тяжело дышал, ежась от холода. Наталья Викторовна ощупала ребра, живот:
– Здесь не больно? А здесь?
– Не больно. Отдайте гимнастерку, я пойду.
У меня взвод там.
– А мне, значит, делать не хрена, кроме как на тебя любоваться! Что случилось, откуда синяки?
– Толовые шашки в танк вместе с Мальцевым бросали. Ну вот, килограмм тола слишком близко рванул.
– Ясно, тоже сотрясение. Полежишь часок-другой.
– Некогда мне, – буркнул Кондратьев, уводя взгляд от насмешливо прищуренных глаз военврача.
– А если я лично попрошу? Чтобы ты пришел в себя, а не свалился по дороге.
Их взгляды встретились. Медсестра Ольга Голубева, хорошо изучившая своего главврача, решительно заявила:
– Ложитесь и не спорьте.
Шинель я вам дам, а затем найду гимнастерку. У вас такие плечищи, что размер не сразу подберешь.
Когда смертельно измотанный, попавший под взрывную волну, Кондратьев вытянул на траве ноющее тело, медсестра шепнула Руденко:
– А лейтенант ничего… мышцы как железные, и остальное…
Она добавила что-то еще, тихо засмеялась, а Наталья Викторовна уже осматривала кисть руки здоровяка Зиновия Лыкова. Осколок угодил в ладонь.
Мизинец и безымянный палец торчали, как сухие палочки, ладонь распухла и покраснела.
– Оба пальца ампутировать, рану прочистить. Посмотри средний палец, что-то он мне не нравится. Возможно, тоже придется резать.
– Рана сильно инфицирована, а сыворотки от столбняка совсем мало осталось, – сказала Ольга, рассматривая ладонь.
Старший сержант Лыков столбняка не боялся. Но известие, что отрежут три пальца на правой руке, заставило его вскочить:
– Тогда уж руку пилите.
