Долговязый лейтенант-сапер и мелкий, едва достающий ему до плеча кавалерийский старшина Яков Будько.
За последние два месяца, с тех пор, как взвод был прикомандирован к заставе, они крепко сдружились. И сейчас охраняли спящих людей. Рядом лежала фляжка с водкой и открытая банка консервов.
– Выпьешь, Иван Макарович? – предложил старшина. – Надо хоть немного напряжение снять, да и погибших помянуть.
– Наливай, чтобы вам меньше досталось. Свалитесь ведь.
– Я же кавалерист! – объявил Будько. – Меня фляжкой не собьешь.
Подошел командир батальон Зимин, сел рядом. Ему тоже налили. Капитан с жадностью доел тушенку, грыз сухари.
– Открыть еще банку? – спросил Будько. – У нас этого добра хватает.
– Давай. За весь день кусок хлеба проглотил, да ребята откуда-то огурцов принесли.
– Я для вас окопы в полный профиль вырыл, – укоряюще сказал Кондратьев. – Командный пункт, землянки. Ни хрена не дождались. Сами, без вашей поддержки воевали.
– И как воевали, – раскачиваясь, жмурил глаза старшина. – Геройски! Не меньше чем с двумя ротами схватились.
Они перебежками наступают, пулеметы строчат, а мы их укладываем. Бойцы гибнут, другие на их место встают. Когда минометы и пушку подтащили, совсем тяжко стало. Но мы половину расчетов перебили. Миша Колчин на пригорок пулемет вытащил и по той пушке давай садить. Погиб парень смертью храбрых.
– Хватит, Яков, – перебил подвыпившего старшину Журавлев. – Еще песню запой!
– А что? И спою в память о хороших ребятах. Взвод германцев в землю вогнали.
Целый взвод, даже больше, – упрямо повторял Будько. – Я из этой винтовки двенадцать обойм выпустил. Из пулемета стрелял.
– Ты поспи лучше, – предложил Журавлев. – А у тебя как дела, товарищ комбат?
– Одна рота из трех осталась, да еще тыловики. Расколотили нас, опомниться не успели.
Григорий Пантелеевич Зимин отложил опустошенную консервную банку и рассказал свою невеселую историю.
Оказалось, поначалу батальон Зимина неплохо ударил по немецкой разведке. В субботу очень вовремя подвезли артиллерию, батарею легких «трехдюймовок» с запасом снарядов.
Разбили бронеавтомобиль, два мотоцикла, ударили по наступающей колонне.
– Пулеметчики хорошо работали, – рассказывал Зимин. – Ну, думаем, сопатку германцу набили, подумают, прежде чем снова лезть.
Но немцы снова в атаку не пошли, а принялись долбить батальон из минометов. Затем налетела четверка истребителей «Мессершмитт-109».
– Честно говоря, они меня не испугали, – прикуривал папиросу Зимин.
