– У Зимина два «максима» появились, гранаты людям раздали."
"– Норы выкопали поглубже, – в тон ему продолжил Грицевич. – Ничего мы тут не высидим. Правильно, что начальник отряда прорываться решил.
– Правильно, – согласился долговязый комвзвода Кондратьев. – От такого бесцельного сидения одна только неразбериха.
Подошла группа красноармейцев во главе с лейтенантом и здоровяком с петлицами старшего сержанта.
– Ба, старые знакомые, – усмехнулся Мальцев. – Не дали вам в кустах отсидеться.
– Мы погибших хоронили, – веско заметил старший сержант, который, судя по всему, верховодил в группе.
– Вливаемся отдельным взводом в батальон капитана Зимина. Где он находится?
– Ну-ну, вливайтесь. В ста метрах правее. Найдете.
Здоровяк оглядел орудия, открытое поле, расстилающееся за опушкой. Потоптался и спросил:
– Значит, мы теперь вроде крайних. Оборону держать будем?
– А чего ты вперед лейтенанта встреваешь? – хмуро спросил Грицевич. – Прикрой поддувало, вояка, и шагай молча за командиром.
– Я помкомвзвода, – заявил старший сержант. – А лейтенант у нас новенький, только что училище закончил. Службы еще не знает.
– Заткни ты ему рот, товарищ лейтенант, – не выдержал Мальцев. – Или смени брюхана на нормального сержанта.
Лейтенант с мальчишеским лицом и пушком над пухлой верхней губой промолчал. Он был совсем молодой, лет девятнадцати, а его помкомвзвода послужил уже достаточно, даже ряшку сумел наесть.
– Идите, не толкитесь, – отмахнулся Грицевич. – Там Зимин с вами разберется.
* * *За считаные часы до наступления темноты обстановка резко изменилась. Готовились к ночному маршу или прорыву – как получится. Над лесом покружился разведчик «Хеншель-126». Затем немцы решили, что русских скопилось достаточно, и пустили тройку двухмоторных «юнкерсов».
С пологого пикирования они сбросили не меньше полусотни авиабомб разного калибра и несколько контейнеров с мелкими осколочными бомбами-гранатами. Будь это на открытом месте, потери были бы куда значительнее.
В лесу бомбежка или артобстрел теряет свою убойность.
Однако по мозгам тяжелые «сотки» ударили крепко. Бомбы помельче, «полусотки» и двадцатипятикилограммовки тоже понаделали дел. Взлетали, переламываясь в воздухе, сосны, деревья помоложе валило как ураганом, кое-где загорелась хвоя.
Повторялось обычное дело. Неопытные бойцы выскакивали из окопов и щелей (гнал страх быть заживо погребенными) и попадали под взрывную волну, осколки, падающие деревья.
