Уводить в неизвестность вооруженный полк – значит потерять веру в свою армию, усилить панические разговоры таких вот замшелых особистов и комбатов, не видящих дальше своего носа.
Окончательное решение сформировалось, когда на совещании появился молодой, туго затянутый в ремни капитан. Четко, по-уставному, он доложил, что прибыл саперный батальон. В наличии триста пятнадцать бойцов и командиров, двадцать повозок с имуществом, оружие – винтовки и наганы.
– Имеется также двести килограммов тротила, – молодецки рапортовал капитан, чувствуя себя в центре внимания больших командиров.
– Бикфордов шнур, взрыватели, дымовые шашки. Люди, правда, немного устали, отдохнуть бы, и готовы выполнить любой приказ.
– Вот, вот, – не находил нужных слов комиссар. – Двести килограммов взрывчатки, гору можно свернуть. Три сотни свежих бойцов. Отдохнут пару-тройку часов и начнут укреплять периметр. Шанцевый инструмент в наличии?
– А как же, товарищ комиссар!
Прибытие саперного батальона поставило точку на обсуждении. Правда, Зимин не оставил своего скепсиса и, выбрав момент, спросил бравого капитана:
– Так у тебя лишь винтовки?
– Еще наганы.
– И ни одного пулемета?
– Не предусмотрено по штату.
– И патронов, наверное, кот наплакал.
– Ну и что? – изобразил удивление сапер. – На первый бой хватит.
– А на второй? Горы взрывать будешь? Мог бы и запастись.
– У меня ребята орлы! Перевернут и горы.
– Ну-ну, – только и вздохнул Григорий Пантелеевич Зимин.
* * *Трудно принимать решения в сложной обстановке. Комиссар всего несколько дней назад наблюдал учения танковой бригады.
Около сотни машин, в том числе новейшие Т-34 и КВ-1, преодолевали преграды, высаживали десант, уничтожали макеты вражеских танков, пушек и бревенчатые укрепления.
Легкие Т-26 и БТ-7 поражали своей скоростью, мчались по воде и кочковатому полю, дружно разворачивались, вели огонь из небольших, но скорострельных 45-миллиметровых орудий.
– Натиск, мощь, огонь, – оживленно жестикулировал на дружеском ужине молодой комбриг с орденом Красного Знамени.
– И таких бригад у нас не одна и не две. Мехкорпуса развернуты. Ударим, в случае чего, брызги полетят.
Крепкий кулак впечатался в стол, задребезжали бутылки и стаканы. Засмеялись женщины-врачи и медсестры, украшение ужина. Одна из них с интересом посматривала на молодого комиссара в таком высоком звании.
– Мы тоже не подкачаем, – громко провозглашал комиссар и чокался с красивой хирургической сестрой, которую он затем провожал и провел с ней ночь.
