Погружение в отражение

Внешний вид супруги тоже вполне его устраивал. Только один раз они немного поругались оттого, что Лариса не захотела стричься, а вообще жена нравилась Никите такой, как есть.

Когда стало ясно, что беременность не наступает, Никита повел себя очень благородно. Он сказал, что Лариса – его жена и останется ею независимо от того, получится у них ребенок или нет.

Она полночи проплакала от благодарности. Тогда она еще была хорошая, еще понимала, что такое настоящая любовь, и ценила сдержанное чувство Никиты.

Лариса выросла в семье работящих людей, поэтому для нее нытье жен, что мужья проводят с ними мало времени, звучало дикостью. Правильно сказала Ангелина Григорьевна: когда выходишь замуж, получаешь не человека, а дом.

Вот домом и надо заниматься, чтобы мужу было где лечь и что поесть, а разговаривать с ним совсем не обязательно, разве что утешить, когда срывается загранкомандировка.

Вместо Франции они оказались в Ленинграде, но Лариса не унывала. Никита работал, она вила гнездо, и все было отлично, пока она не стала замечать, что ей нравится, когда его нет дома по вечерам.

Хорошо, спокойно, а главное – муж придет усталый, и точно не придется с ним спать. С годами их совокупления (противное слово, оно отлично подходило к тому, что происходило между ними в спальне) стали совсем редкими – пару раз в месяц, и то в дни, подходящие для зачатия ребенка, но сделались как-то грубее и надолго оставляли Ларисе чувство тоски и уныния.

Она все-таки выпила валокордин, и вскоре озноб прошел, а голова отяжелела.

«Вот так бы вырубиться сейчас, а проснуться, когда все будет уже позади. Все-все».

Лариса не поняла, сон это был или бодрствование, но ей вдруг ярко привиделся Алексей, последний раз, как они занимались любовью.

«Это никогда меня не отпустит, пока я жива, – сказала Лариса, – и после смерти тоже».

* * *Ирина снова вышла встречать подсудимого в компании адвокатессы и деда, но сегодня бояться было нечего.

Пришли только матери и журналисты.

Хорошо, что председатель суда не поддался искушению и не перенес слушание дела во Дворец культуры, где зал вмещает всех жаждущих правосудия. С таким хилым кворумом они бы выглядели там как идиоты.

Что поделать, большой город.