Но то, что случилось потом, когда его энергетические волны были настроены на тета-излучение неизвестной девушки, которую он ни разу не видел, принц бы смог описать одним словом.
Эйфория.
Это была она.
Такой бури он не испытывал еще никогда.
Она накрыла его с головой, будто лавина, лишила воли, сковала по рукам и ногам. Прошла по его телу, будто раскаленная лава, заставляя запеть каждое нервное окончание.
Впервые в жизни Его Высочество ощутил столь мощный поток эмоций, что их отголоски жили в нем до сих пор.
И вот теперь у него на борту единственная землянка.
Лакомый кусочек. Запретный плод, принадлежащий адмиралу Сорн Дайлеру. Его ливарри — неприкосновенная личная вещь.
Увидев ее наяву, ощутив через призму теркхаев, Онезис понял только одно: это сокровище не для всех. Оно для него.
— Адмирал Сорн Дайлер, — протянув руку, он поманил Алларда, который все это время стоял за спиной Инги, буквально в двух шагах. Тот приблизился, пройдя мимо застывшей девушки, словно тень, и, опустившись на одно колено, приложился лбом к протянутой царственной кисти.
— Ты счастливец, мой адмирал. Твоя ливарри великолепна. Я уверен, ей не будет равных во всех ста двадцати Домах.
— Спасибо, Ваше Высочество, — Инга услышала глухой голос Алларда.
Тарианец прятал лицо под маской, но вот спрятать эмоции ему становилось все труднее с каждой минутой. Препарат, который он принял, их угнетал, но его действие не было бесконечным.
— Не благодари.
Ты еще не знаешь, что я попрошу в счет твоего долга.
Инга увидела, как Аллард резко вскинул голову вверх. Словно хотел поймать взгляд принца или пробиться сквозь его маску и увидеть лицо.
И от этого жеста девушке стало не по себе.
— Ты предан Империи, Аллард, не так ли? Ты готов умереть за нее, как и все твои предки, — продолжал Онезис бесстрастным тоном. И тому ничего не оставалось, как только согласно кивнуть. — Они отдавали жизни на благо короны. Но я не стану просить о такой жертве.
Моя просьба будет гораздо скромнее.
Аллард молчал, понимая, что в словах принца таится коварный подвох. Онезис загнал его в ловко расставленную ловушку."
"И Инга молчала, нервно теребя пальцами край рукава и чувствуя, как сгущаются тучи. Даже она понимала, что принцы не просят, что их просьбы это приказы и нет никакой возможности отказать. Только не так, не при всех. Это будет открытое неповиновение и государственная измена.
