— Вы что-то сказали? — Стелла подняла на нее равнодушный кукольный взгляд.
— Н-нет… ничего, — Инга моргнула, отворачиваясь.
Ее остановил сухой голос блондинки:
— Есть один древний тарианский обычай, прописанный в Догме. Мужчин, которые осквернили своими взглядами лицо ливарри Высшего амона и посмели прикоснуться к ее священному телу, приговаривают к смертной казни.
От этих слов Инга вздрогнула, ощущая, как леденеют руки и ноги.
— Зачем ты мне это все говоришь? — переспросила, охваченная внезапной догадкой.
Но вместо ответа, Стелла тихо произнесла:
— Идемте.
Церемония начнется через десять минут.
* * *Их уже ждали.
На верхней палубе линкора, которая представляла собой смотровую площадку, Ингу встретило гробовое молчание. Здесь собрался почти весь экипаж «Аламаута», за исключением тех, кто нес вахту. И все эти мужчины в боевых доспехах расступились, образуя коридор, едва в дверях появился конвой, сопровождавший девушку.
Замешкавшись на пороге, Инга с замиранием сердца подняла взгляд. Живой коридор упирался в небольшое возвышение, подобное трибуне, над которой в панорамном экране транслировался глубокий космос с миллиардами звезд.
На этой трибуне, на фоне созвездий, застыли три фигуры в пурпурных сартрах.
Аллард, принц Онезис и канцлер.
Высокие, окутанные тяжелой, колючей энергией, холодной, как первозданная тьма.
Их энергия была почти осязаемой. Она клубилась вокруг амонов невидимым маревом, то сплеталась в единый гигантский вихрь, то стелилась поземкой по полу, превращаясь в тысячи щупалец.
А внизу, у подножия трибуны, окруженные вооруженной охраной из теркхаев принца, стояли те самые омраны, которые вернули Ингу на «Аламаут». Лейтенант Марайнэ, рядовой Дайген и пилоты, чьих имен девушка так и не узнала. Все четверо босиком, в пурпурных штанах и рубахах без пояса, похожих те, что надела она.
Они стояли, глядя прямо перед собой, немного сгорбившись и вытянув руки вдоль тела. И в их глазах не было ни гнева, ни мольбы, ни возмущения. Точно они заранее знали, что их ждет, и заранее с этим смирились.
Инге хватило пары секунд, чтобы понять, что здесь происходит. Или вот-вот произойдет.
Последние слова Стеллы обрели пугающий смысл. И стоило девушке осознать его, как ее собственные ноги ослабли, не желая держать тело, ставшее вдруг чужим и тяжелым.
Покачнувшись, она начала оседать. Но твердые руки Стеллы не дали упасть. Блондинка буквально вздернула Ингу на ноги и, цепко держа за локоть, повела к трибуне.
Девушку охватила зябкая дрожь.
