И они приближались к ней.
Она инстинктивно перестала дышать, когда шаги замерли у ее изголовья. Чья-то тень упала ей на лицо, закрывая свет, и девушка едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Когда такая яркая лампа бьет в глаза, тяжело притворяться спящей.
Но сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Его невозможно было заставить успокоиться, как невозможно было унять и панику, которая охватила Ингу, едва неизвестный заговорил.
— Эту, — прозвучал бесстрастный, надменный голос. Знакомый, и от этого еще более пугающий.
Девушка как наяву увидела указующий перст, вперившийся в нее. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не выдать себя.
— Мой амон, — она услышала, как Арания рухнула на колени, — прошу вас избрать другую ниильду. Эта еще очень слаба, она не открывала глаза уже двое суток и вряд ли сможет удовлетворить потребности Его Высочества…
Речь горрандийки оборвалась так резко, будто ей захлопнули рот.
— Его Высочество дал четкие указания, — произнес амон. — Забирайте.
Последняя фраза, по всей видимости, предназначалась сопровождающим.
Инга едва успела прикусить язык, чтобы не закричать, когда чужие руки подхватили ее. Ее голова запрокинулась от резкого движения, шея обнажилась, выставив напоказ беззащитное горло. Но девушке чудом удалось сохранить неподвижность.
Почувствовав, что ее несут, Инга заставила себя расслабиться и обмякнуть в этих руках. В какой-то момент ей удалось будто бы невзначай повернуть голову набок и чуть-чуть приоткрыть глаза. Сквозь узкую щель между ресницами она увидела место, в котором была все это время.
Квадратное помещение с матовыми стенами, заставленное ровными рядами белых прямоугольных кроватей."
"У каждой кровати, покорно опустив голову, стояла женская фигура, облаченная в простое длинное платье, похожее на ночную рубашку. Эти платья тоже были белыми. Здесь все было белым, кроме стен. И лишь одна кровать у стены пустовала. Рядом с ней на коленях, прижимая руки к груди, застыла Арания. Она смотрела в спину тем, кто сейчас уходил, унося с собой Ингу.
На лице горрандийки застыло странное выражение: смесь сожаления, страха и потаенного облегчения. Будто она боялась и одновременно желала того, что случилось.
Всего на долю секунды их взгляды встретились. Всего на один крошечный миг.
Инга увидела, как рот горрандийки округлился, будто та собиралась что-то сказать. И тут же Арания приложила палец к губам. Это был универсальный жест, известный всем расам и всем народам.
