Сквозь щель между век она разглядела мундир теркхая.
Через несколько минут ее безвольное тело усадили в глубокое кресло. Она услышала удаляющиеся шаги, потом, как хлопнула дверь, и поняла, что осталась одна. Вокруг царила мертвая тишина. Ни шороха, ни чужого дыхания. И в этой тишине Инга слышала только биение собственного сердца, которое тревожным набатом отдавалось в висках.
Знать, что происходит вокруг, было страшно. Но еще страшнее — оставаться в неведении.
Обливаясь холодным потом, девушка заставила себя открыть глаза и осмотреться.
Первое, что она увидела, был потолок. Высокий, куполообразный, со сложной лепниной и десятком сферических светильников, похожих на те, что зажгла Арания. Только эти были размером с мяч для боулинга и светили желтым матовым светом.
Переведя взгляд вниз, Инга поняла, что находится в просторной и роскошно обставленной комнате. Ее стены представляли собой панораму фантастического сада с голубыми деревьями и бирюзовой травой, среди которой яркими каплями вспыхивали разноцветные бутоны цветов.
Почти такой же сад, как тот, что показывал Аллард.
Вдоль этих стен расположились изящные диванчики с мягкими сиденьями и кружевными спинками, словно вырезанными из слоновой кости. На полу — толстый ковер из золотистого меха неведомого животного.
Повернув голову, Инга увидела, что только две стены занимает панорама, третья была отдана под этажерки из того же странного материала, похожего на слоновую кость. Неведомый мастер превратил обычную мебель в произведение искусства, филигранно выточив каждую полочку, каждый столбик.
И все этажерки были буквально забиты тубусами, с которых свисали потрескавшиеся от времени печати.
Кем бы ни был хозяин этого великолепия, прежде всего, он был любителем антиквариата."
"Несколько секунд Инга мучительно сомневалась, взвешивая все «за» и «против». Потом не выдержала. Затаив дыхание, вслушалась в тишину. Но нет, никто не собирался нарушить ее одиночество.
Решившись, она поднялась и на цыпочках прокралась к ближайшей этажерке.
Ее руки уже тянулись к аккуратным рядам тубусов, когда за спиной раздался насмешливый голос с гортанными нотками:
— Вижу, вам понравилась моя холостяцкая обитель.
Этот голос заставил Ингу подпрыгнуть на месте.
Едва не подавившись собственным криком, она оглянулась. И застыла, как кролик перед удавом, не спуская расширенных глаз с тарианца в наглухо застегнутом серебристо-матовом комбинезоне.
Ей не нужно было видеть его лицо, скрытое защитным экраном.
