Видимо, чувствовал, что Аллард не так-то прост… Таррис смог беспрепятственно влезть в систему безопасности «Аламаута» и сделать так, чтобы никто не обратил внимания на твое бегство и никто не остановил.
— И чтобы я сама, добровольно, шагнула в ловушку…
Теперь все события, которые до этого казались Инге разрозненными частичками паззла, обрели логический смысл. Картина стала почти завершенной, не хватало лишь пары деталей.
— Аллард успел сообщить, что ты носишь его ребенка, — сухой голос канцлера вывел ее из задумчивости.
— И? Это проблема?
— Ты зачала до официального введения в Дом. И да, это проблема. Аллард поступил весьма опрометчиво.
По губам Инги скользнула скупая улыбка. Девушка пожала плечами.
— Знаете, это волнует меня меньше всего.
— А зря. Тебя это очень должно волновать. Если мать Алларда не признает тебя, как ливарри своего сына, мне останется только пожалеть тебя, глупая девочка. Твоего ребенка принудительно лишат амуэ.
Эти слова, а главное снисходительный тон, которым он их произнес, заставили сердце Инги болезненно сжаться.
Но меньше всего ей хотелось, чтобы после всего случившегося ее кто-то жалел.
Стиснув зубы, девушка вскинула голову. Ее твердый взгляд столкнулся с пристальным взглядом канцлера, скрытым за темной маской.
— Я не нуждаюсь в жалости, — произнесла она с уверенностью, которую не ощущала. Но что-то заставило ее выпрямить спину и продолжать: — И я не ливарри. Я арайя Алларда Сорн Дайлера, и скоро все об этом узнают.
Она замерла, даже не думая отвести взгляд.
И пару минут они с канцлером играли в гляделки, выясняя, чья воля сильнее. А потом Лоранд, все так же молча, медленно хлопнул в ладоши несколько раз.
— Браво, — раздался его тихий голос. — Я ждал этих слов. Только не стоит говорить это кому-то еще, пока Аллард в медбоксе. Тебе никто не поверит.
И вот спустя два дня Инга шла по длинному коридору в сопровождении почетного караула из четырех омранов в блестящих доспехах. А ее атласный схети, отделанный мехом сибиллы, говорил о высоком статусе амона, которому она принадлежит.
Но сама Инга не чувствовала уверенности.
Наоборот. Ее руки были холодными, как лед, а сердце билось пойманной птицей. Ей предстояло встретиться с теми, о ком она только слышала.
С матерью Алларда и его официальной невестой.
Эта встреча пугала ее больше, чем она пыталась себя убедить.
За прошедшее время она успела немного прийти в себя и даже несколько раз навестить Алларда, который все еще находился в медбоксе.
