Похищенная викингом

Он ждал, смотрел, как она тяжело дышит, думая, как поступить, а затем одним движением перевернул ее на живот.

— Раздвинь ноги! — скомандовал он и вновь сам исполнил, не дожидаясь, когда на это решится Эльфвина.

Несколько мгновений он бездействовал и любовался видом раскинувшейся перед ним прекрасной женщины."

"У нее была длинная шея, красивая линия спины, аппетитно выпирающие ягодицы. От похотливых мыслей он сам едва не застонал. Вздрогнул и принялся мять пальцами ее напряженное тело. Плотский голод его был, пожалуй, сильнее ее мышечной боли.

Опускаясь по спине ниже, и еще ниже, к ногам, он осторожно миновал то место, которое было, пожалуй, самым жарким в ее теле. Она отвечала на его прикосновения, подавалась вперед, будто хотела, чтобы пальцы надавили сильнее. Он представил, как она будет извиваться под ним, стонать от наслаждения, и остановил себя. Этот момент непременно наступит, и впереди у них много времени. Он исследует ее тело не только руками, но и губами и языком. Напьется сладкого нектара с ароматом меда.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы не позволить себе это сейчас. Нет, прежде надо сосредоточиться на задаче облегчить боль из-за долгой поездки в седле. Он непременно будет обладать этой женщиной, заберет ее невинность и привяжет к себе толстыми цепями на всю жизнь. Жар. Страсть. Она будет его, иного пути у нее нет и не будет.

Она станет его не рабыней, а объектом наслаждений, которые сможет испытать с ним. Торбранд долго обдумывал план во время дороги и решил выбрать такую тактику.

Внутренний голос подсказывал, что он должен сделать из этой женщины, так похожей на его матушку, такую же супругу, какой та была отцу: верной, способной воспитать сильных сыновей, защитить свой дом и быть выносливой по-женски. Долгое пребывание на холоде, слава богам, прояснило голову.

Если уж вспомнилось прошлое, лучше подумать о том, как он не смог спасти мать, когда шла битва за Дублин. Отец прожил достаточно долго в тот проклятый день, чтобы высказать сыну все, обвинить в том, что случилось.

Только после этого он умер.

Прошли годы с той минуты, когда Торбранд поклялся себе стать отважным воином, добиться славы не ради себя, а ради памяти родителей. Доказать богам, отвернувшимся от них в тот трагический день, что он не тот неудачник, каким был в пятнадцать лет, он стал достойным мужчиной, умеющим и знающим больше, чем раньше.

Однако о самой главной ошибке в жизни он так и не смог забыть.

Эльфвина станет средством достижения очередной цели.