Похмелье

У нее и без того было множество поводов для волнений. Например, он сам, сидящий напротив. Девушка впервые увидела Олега без рубашки. И теперь он ее волновал в самом неизменном смысле этого слова… В Юле поднимались, разносились по нервам и вспыхивали в голове тревожные сигналы желания обладать. Незнакомое, мощное чувство, которое существовало само по себе, и не было подвластно воле ее разума.

- С тобой они случались не единожды, так?

Юлька пожала плечами, но так и не посмотрела на мужчину.

- Ты будешь печенье?

- Нет.

- Они давно в прошлом.

- Чем они были вызваны? Смертью отца? – Олег спросил наобум. Не мог представить, что еще могло взволновать ребенка до такой степени, чтобы тому снились кошмары. А еще он как-то сразу понял, что ничего о Юльке не знает. Не удосужился поинтересоваться, погруженный в собственную боль.

- Нет. Не этим. Я тебе обязательно все расскажу, если ты захочешь. Только давай не сегодня? После праздников… Это не самая веселая часть моей жизни, поэтому не хотелось бы в ней копаться сейчас.

"Олег медленно кивнул головой. Он понимал, почему Юлька не хотела говорить о своих проблемах, но, с другой стороны, ему стало важно узнать хоть что-то о ней. Это было так неправильно и стыдно – не знать… Оставалось только в который раз удивляться поразительной Юлькиной честности. Способности открыто говорить обо всем, ничего не тая.

- Ты всегда говоришь правду, да? – зачем-то спросил Олег.

- А тебя это коробит?

- Почему?

- Не знаю.

- Роскоши говорить правду?

- Да. Мне кажется, это настоящая свобода – говорить то, что думаешь. Великое освобождение от рабства и фальши внутри себя.

Юлька так на него и не посмотрела, а Олег… Он с маниакальным упорством следил за ней взглядом. Весь их недолгий, но такой содержательный диалог. Он даже забыл о своем кошмаре, сосредоточившись на другом… На её удивительных словах, которые даже захотелось записать.

- Правда может очень многим не понравиться.

- Я знаю, – наконец улыбнулась девушка и посмотрела на него. – Но все равно считаю, что лучше вызывать нелюбовь, не изменяя себе, чем нравиться кому-то через грязный половик лжи, лицемерия и никому не нужного, а порой и вовсе унизительного политеса.