Интересно, они поняли, что у нас Маша колдунья, или не сообразили, откуда столько невезения в драке?
Тем временем старший унтер извлек из планшетки бланк протокола, а в кабак вошло еще одно лицо ― местный целитель, который сразу же направился к валяющемуся без сознания южанину. В общем, ситуация под контролем. Осталось только прикинуть размер штрафа, который с нас сдерут. Без этого не обойдется. Плюс посуда битая.
ГЛАВА 36,
в которой герои вынуждены сменить ночлег в чистых постелях на ночевку в опасном лесу, возле костра
― Лари, пятьдесят золотом штрафа.
И еще десятка за ущерб.
― Тебе жалко для девушки? ― с ехидной улыбкой повернулась она ко мне.
Мы вышли втроем из жандармского участка, где долго и уныло отвечали на вопросы озлобленного на весь мир старшего унтера, которого сорвали с насиженного места аж в Торжке и прислали сюда, в деревню, вместо местного командира, отданного под трибунал за разгильдяйство. А затем я заплатил штраф. А потом внес помимо штрафа сто рублей ассигнациями в пользу кабатчика ― за битую посуду и прочий ущерб.
― Лари, мне для тебя ― ничего не жалко, красота ты наша демоническая, ― вздохнул я. ― Но это для тебя, а не для бюджета села Броды и не для кабатчика Феоктистова, толстомордого.
― Зато я повеселилась, ― заявила она. ― Если тебя настолько душит жадность, можешь заплатить из моей доли за березняковского бхута.
Я вздохнул и проклял себя за излишнюю галантность. Нет во мне душевных сил вычесть эти деньги из ее доли, а следовало бы.
Только взбалмошной и драчливой демонессы нам в наших странствиях не хватало. Если она в каждом селе такое веселье будет устраивать, нам никаких денег не хватит, чтобы откупаться от властей.
― Ну ладно, надулся, ― протянула она насмешливо и ткнула острым кулачком в плечо. ― Скажи еще, что не было весело.
― Ага. Особенно весело будет, если они по пути в Пограничный на нас засаду устроят. И расстреляют из восьми стволов.
― Ерунда! ― отмахнулась она. ― Маша нас опять щитом прикроет.
Правда?
С этими словами она отвесила задумавшейся колдунье звонкого шлепка, отчего та взвизгнула и уже привычно закрылась от нее мною, забежав и встав с другой стороны."
"― Лари, ну ты вообще уже! Люди же кругом! ― покраснев, возмутилась она.
― Верно, ― с преувеличенно серьезным видом кивнула Лари. ― На публике такими делами не занимаются. Дождемся, когда мы останемся вдвоем, дорогая.
― Гадина! ― фыркнула Маша, покраснев еще гуще.
