А потом еще будут сутки в себя приходить. Он у меня в рюкзаке лежит, вполне могу поделиться.
― Не надо, ― отказался я от такого предложения. ― Лучше попытаемся уехать сегодня. Пока мы с ними просто подрались, причем по их же вине. И они это понимают. Не удастся засада ― плюнут и по своим делам поедут. А вот если у них начнется повальный понос после драки с нами и они еще почувствовали магию, то тогда они плюнут на всю охоту на «Ласок» и погонятся за нами. И вообще вы вынуждаете меня напоминать, кто в отряде главный.
― Хорошо, хорошо, мы помним, что ты главный, а мы слабые и покорные женщины, ― не удержалась, чтобы не съехидничать, Лари.
Но спорить прекратила, и, когда я попросил их быстро отправиться в гостиницу, пока бандиты посещают местных лекарей, они не стали возражать, а побежали чуть ли не бегом. А я повернул к автомастерской. Остается надеяться, что рессоры в машине были в нормальном состоянии и она сейчас не стоит на подставках со снятыми колесами и полуразобранной подвеской.
Когда я резво вбежал мастерскую, обратив на себя удивленные взгляды братьев Бочаровых и их учеников, Петр как раз осматривал рессоры.
Шприцевать подвеску, судя по всему, он уже закончил.
― Стой! ― крикнул я. ― Не надо с рессорами возиться.
― А чего так? ― высунул из-под днища машины чумазое лицо Петр, стоящий в ремонтной яме.
― Планы изменились. Тороплюсь. Сколько должен?
― Это уже ко мне, ― окликнул меня Иван Бочаров и начал листать свою конторскую книгу.
Листал он долго, слюнявил палец, шевелил губами, исподлобья наблюдая за мной, попрыгивающим от нетерпения, и в конце концов выдал результат.
Отдать пришлось почти десять рублей золотом, некоторые работы Иван явно сочинил с ходу, когда подсчитывал сумму. Видел, гад, что я тороплюсь и проверять не буду. Все автомастера такие, даже самые лучшие.
Рассчитавшись, я завел свою «копейку», не дожидаясь, когда мотор прогреется, воткнул первую, и увесистый грузовичок с рычанием выехал в ворота, где мне резко пришлось ударить по тормозам, чтобы не столкнуться с «козлом» с пустующей турелью за передними сиденьями.
Вот уж везуха… как утопленнику."
"В «козле» сидели трое ― Вова Труба, южанин со свежим, но уже заросшим шрамом на лице, от моей дубинки оставшимся, и один из «певцов» ― тот, что кинулся первым на Лари. За рулем сидел «певец», и именно он нажал на тормоз, причем так резко, что из-под проехавшихся юзом колес поднялось облако пыли, а сидевшие в машине чуть не вылетели вперед.
