Поиграем, мышка?

Сомневаюсь, что презентабельно.

— Да, — киваю с облегчением. — Действительно интересуют.

— Первое и самое важное требование, это полная конфиденциальность, — строго смотрит он мне в глаза, разом становясь предельно серьезным и даже немного пугающим. — Ты, как и профессор Березович, должна будешь подписать договор о неразглашении. Это касается всей информации относительно моей компании, лаборатории, где ты будешь работать, ее сотрудников, и находящихся в разработке проектов. И надеюсь, ты понимаешь, что независимо от твоего решения, ваше с профессором исследование тоже не стоит ни с кем обсуждать?

Он говорит, а у меня волосы на голове шевелиться начинают, так внезапно страшно становится.

И возникает отчетливое осознание, что нарушь я это условие даже ненароком и проблемы буду иметь очень-очень большие. А мне такое счастье не надо."

"— Я понимаю, — выдавливаю из себя, поставив чашку на блюдечко. — Но и вы учтите, что о нашей с Геннадием Матвеевичем работе в общих чертах известно многим в институте, и в моем университете, где я при всей кафедре защищала диплом, написанный в ее рамках.

И моя дипломная работа там же находится. Поэтому ваше требование как минимум звучит странно и невыполнимо. Я не собираюсь нести ответственность за то, что уже разглашено.

— Об этом не беспокойся, — усмехается Рошад. — Ни в институте, ни в твоем университете, информация об этом проекте больше не всплывет. Об этом я позабочусь сам. Твоя задача молчать о нем, начиная с этого момента. Договорились?

И под его пристальным тяжелым взглядом я опять киваю, не находя в себе силы воспротивиться.

— Отлично. Теперь пойдем дальше, — снова улыбается мужчина, словно не он только что меня напугал до дрожащих коленок и потеющих ладоней. — Во всем, что касается твоих профессиональных и личных качеств ты мне полностью подходишь.

На этом ему приходится прерваться, потому что наконец появляется официант с нашим заказом. И пока молодой парнишка деловито расставляет на столе блюда, я пытаюсь переварить все услышанное.

И чем дольше думаю, тем больше понимаю, что мне стремно ввязываться во все это.

Просто предчувствую опасность для себя. И вполне возможно от сидящего напротив мужчины.

А своей интуиции я давно уже научилась доверять. Еще в тот день, когда двенадцатилетней девчонкой закатила маме истерику, наотрез отказавшись ехать в автобусе, который потом попал в страшную аварию с десятками жертв.

Официант уходит оставляя нас наедине.