Поиграем, мышка?

Это так похоже на то, что мне отчаянно хочется когда-нибудь от него услышать. — Я же не возражаю против мер безопасности. И согласна посидеть тут под всеми защитными куполами и полями, которые ты воздвиг вокруг наших покоев. И даже... могу понять, твое нежелание говорить со мной о личном. Мы действительно очень мало еще друг друга знаем. И ты не обязан пускать меня себе в душу. Просто... ты просил меня о доверии. И я... наивно полагала, что это в браке должно быть двусторонним. Потому что... я не смогу быть бессловесной куклой при тебе.

— Разве я прошу у тебя этого? — на скуластом лице Шада, вздымаются желваки.

— А разве нет? — прищуриваюсь. — Ты же сам сказал, что хочешь меня от всего оградить. Чтобы я сидела в уюте и безопасности и дурным голову не забивала. Извини, но ты уже определись, что тебе больше нужно. Жена или покорная наложница, которая только и умеет томно выдыхать: «Да, мой господин. Как прикажете, мой господин...»? Потому что от меня ты такого не дождешься. А будешь требовать, уйду при первой же возможности.

— Попробуй только! — рычит, буравя суровым взглядом. — Даже не думай об этом!

И снова от его эмоций воздух буквально трещит. И страх снова в них присутствует. Страх... потери?

Он боится... меня потерять?"

"— Тогда дай мне причину остаться, — смотрю в ответ не менее твердо. Хотя внутри все звенит натянутой струной.

— Какая причина тебе нужна, Мишель? Я и так готов все к твоим ногам положить. Что ты хочешь?

— Я хочу... — запнувшись, умолкаю, жалобно смотря на него.

Как попросить того, чего в жизни никогда ни у кого не просила? Чего научилась ни от кого не ждать? Как попросить о душевной близости и доверии? О чувстве значимости для него? Как выразить свое желание не быть одинокой?

Это... невыносимо. Я не могу это выразить и произнести. Не могу просить. Потому что не выдержу, если он откажет.

ГЛАВА 60

Молчание между нами затягивается. И напряжение нагнетается настолько, что я сама уже себе кажусь обнаженным нервом.

Зато в глазах Шада с каждой секундой появляется все больше понимания. А в эмоциях какого-то глубинного удовлетворения. И радости.

Чему он радуется?

— Иди сюда, малыш, — зовет ласково куард бессовестный. Притягивает к себе, прижимая голову к своей груди. — Можешь пока не говорить, если тебе так тяжело произнести вслух свои желания. Мне кажется, что я тебя понял. И, поверь, мы созвучны в своих потребностях и в том, чего хотим от брака.