Поиграем, мышка?

— Почему вы Шаду ничего об этом не сказали? Он бы помог, — выдавливаю я из себя, с трудом сглотнув горький ком в горле.

Страшно даже представить, что чувствует этот мужчина. Как давно его держат на крючке, удерживая в заложниках родных?

— Ты наверняка знаешь, за что твой связанный так ненавидит брата? — вопросом на вопрос отвечает мне Кэмшед. И не дожидаясь моего ответа, продолжает. — Когда Шад исчез, я был почти уверен, что в этом замешан Хасмиер. И попытался найти доказательства. И самого Шада, надеясь, что он жив.

Я к тому времени уже несколько лет, как отошел от дел и... у меня появилась семья. Молодая, восхитительная, обожаемая мною жена-фуэнта. Ее маленькая дочь, которая стала мне родной. И сын. Мой первенец и наследник. Всю свою жизнь я положил на то, чтобы верой и правдой служить Лайтази. И врагов успел нажить немало. Потому и прятал свое счастье, свою семью так надежно, как только мог, скрывая от всех, что они у меня есть. Но недостаточно хорошо, как оказалось.

Он на пару секунд умолкает, а у меня все внутри сжимается от нехорошего предчувствия. Сомневаюсь, что мне сейчас добрую сказку о любви хотят рассказать.

— С приходом к власти Хасмиера мой пост занял его верный союзник и соратник Виддо Алиерри, -продолжает куард лишенным эмоций голосом. — Отморозок и полная тварь. Но неоспоримый гений во всем, что касается ментальных воздействий и игр с разумом. Хитрая пронырливая сволочь, которой стало известно, что я копаю информацию об исчезновении Шада.

Именно он вычислил, что у меня появилось слабое место. И нанес сокрушительный удар. Нашего сына убили у моей связанной на глазах. А меня, угрожая смертью жены и дочери, заставили согласиться на ментальный поводок. И спустя годы Хасмиер этот поводок натянул, превратив в удавку, чтобы сделать из меня предателя. Когда я попытался воспротивиться, он выкрал моих девочек.

Все еще ужасней, чем я предполагала. От услышанного мне реально становится дурно. Даже в глазах темнеет.

Тошно. Как же тошно.

— Мне жаль, — шепчу сипло, чувствуя, как текут по щекам слезы. Искренне сочувствуя своему похитителю и его горю. И еще больше двум несчастным женщинам, которых держит сейчас в заложниках эта мерзкая больная тварь Хасмиер.

Не знаю, что еще можно сказать в такой ситуации. Не знаю, что делать. О чем просить? Ну не о том же, чтобы Кэмшед отпустил меня, жертвуя своими родными. Не просят о таком.

Но и молчать не могу.