Поиграйте с Женечкой (СИ)

Иногда приезжает мама…

И почему-то не становится легче… Встать самой не получается… в глазах звезды, в ушах шум… тошнота… даже от запаха еды меня воротит…

Свет включается… свет выключается…

Свет включается… свет выключается…

— Антибиотик ей не идет. Нужно менять.

— Теперь уже только после выходных.

— Делайте по протоколу. С вас не спросят.

— Да кто такое сказал?! Покраснение есть, да. Поставь ей алоэ, может рассосется. Антибиотики не дадут развиться инфекции. Подождет до среды.

И я опять пытаюсь убрать чужие руки от себя.

Не надо мне ничего ставить… Пожалуйста…

— Мама… забери меня…

— Ты что, Женечка! Пневмония! Это же не шутки. Надо лечиться… Врачам виднее… Покушай что-нибудь…

Закрываю глаза. Не могу.

Меня опять морозит. И кто-то закрывает меня сверху покрывалом.

Мне кажется, что это Крис… Крис бы меня забрала… Как жаль, что нет моего телефона…

Свет выключается… Меня уносит куда-то в коматоз… я и сплю и не сплю…

Мне снится Олег… Его тихий недовольный голос.

Он кому-то выговаривает опять. Не мне…

Его голос становится тише и исчезает.

Мне хочется плакать… И слезы льются…

Он бы тоже забрал меня отсюда. Обязательно!

Свет опять включен. Вижу окно… но все выглядит так, как будто я смотрю через огонь.

Покачивается и плывет.

Все сжимается у меня внутри от этого голоса, от моего имени.

— Думала, ты мне приснился… — пересохший язык не слушается. — Не бросай меня здесь… пожалуйста…

Если он сейчас тоже уйдет…

— Женечка, — он присаживается передо мной, изучающе глядя в глаза.

В них тревога и в ее тени злость, почти ярость.

— Мне нужно посмотреть… что там тебе наставили идиоты эти.

Его пальцы скользят по моему бедру к ягодицам.

Меня передергивает от предвкушения болевой вспышки.

— Не надо… болит все…

— Надо, малышка, давай… — его руки невесомые, мне не хочется отталкивать их.

Он оттягивает резинку моих трусиков.

— Пи*ец! — возмущенно. — Сейчас, детка…

Ах, пожалуйста… только не исчезай… но он уходит…

Он вернется? Он обещал «сейчас»!

Я оглядываюсь. В палате пара человек… Спят…

Олег возвращается с подносом.

Я послушно разворачиваюсь, пытаясь сдержать истерические всхлипы. Но моя воля куда-то пропала.

— Шшш… не бойся… я аккуратно… — что-то прохладное касается меня, я чувствую облегчение от этой жгущей боли. — Тихо… тихо… не дергайся… это не больно… это обезболивающая мазь… я не буду давить…

Как же я верю этому голосу!!

Делай что хочешь. Но САМ. Не бросай меня здесь только. Пожалуйста!

Он чуть слышно ругается на «этих идиотов».