Поиграйте с Женечкой (СИ)

Чувствуя, как в спину нам давят взгляды мужчин. Вполне благодушный — Олега, и удивленный — Руслана.

Заняв подлокотники единственного, но зато огромного кресла на стеклянной лоджии и закрыв дверь в гостиную, чтобы немного изолироваться от музыки и посторонних, мы болтаем с Крис. На кресле — Олег… Его глаза закрыты, голова закинута на спинку кресла, полностью расслабленный под нашими блуждающими по его волосам и шее руками. Наши босые ножки периодически массируют его разведенные бедра в районе паха.

У него легкая эрекция и я чувствую как член периодически твердеет сильнее под моей ступней.

Его пальцы лениво скользят по нашим бедрам, сжимая чуть резче и напоминая о себе в моменты, когда мы заговариваемся и забываем двигать пальчиками.

Это так уютно… Не в классическом понимании, конечно, этого слова! А в каком-то другом, эксклюзивно моём понимании. Как будто все МОИ дома.

Крис периодически делает глоток Шеридана из бокала, и я чувственными легкими поцелуями слизываю сладкое лакомство с ее губ.

— Расскажи про своих мальчиков…

— Мои мальчики… — начинаю я. — Вообще, девчонок у нас мало, в основном парни. Часть — ботаны… Часть — еще совсем дети… Остальных уже давно отшила… Но на орбите крутятся четверо самых настырных! — смеюсь я.

— Ты играешь с ними? «Кушаешь» их?

— Ммм… — пытаюсь я отыскать слова для описания наших взаимоотношений. — Перекусываю, скорее!

— Расскажи про всех четырех! — требует Крис, делая еще один глоток.

— Первый — Сашка. Он решил все организационные вопросы по моему поступлению.

Я пролетела со сроками и он помог. Мы учились вместе и знакомы давно. Он запал еще пару лет назад. Я стараюсь вообще его не трогать. Он — родной. Но не больше.

— Любит… — веду я плечами, стараясь стряхнуть с себя ощущение его тоскливой привязанности.

— Что ты чувствуешь?

— Это несъедобно для меня.

Олег приоткрывает глаза, и его ладонь замирает на моем бедре, прекращая поглаживать.

— Что такое? — вглядываюсь я в него.

— Просто поймал знакомое ощущение… — качает он головой и, снова закрыв глаза, расслабляется под нашими ласками.

 — «Несъедобно»… до тошноты.

Играя красивыми бровями Крис требует продолжения.

— Еще есть грустный ангел — Русь. Но он уже съедобен. Он так грустно нежен и совершенно… ммм… — пытаюсь подобрать я слово. — Он бездейственен. Отстранен. И кормит меня грустью, нежностью и заботой, совершенно ничего не требуя взамен. Философ и поэт, романтик… Кайфует от этого.