Поиски утраченного завтра

Природа знает толк в механизмах продолжения рода, это всем понятно, кроме ожившей бочки с водой! А вопрос о котловане? Да, я как-то из него выбрался, хотя тело должно было сгорать слишком быстро, чтобы двигаться в кипящем густом расплаве из металла и стекла. Ну выбрался и выбрался. Жить захочешь – еще не так раскорячишься…

В-четвертых, что делать с намеком, будто мне и фотосфера звезды не страшна? Нет у меня никаких шансов, если дойдет до такой жести! Буду бесконечно полыхать в океане плазмы.

Скорее всего, даже не успевая осознавать, что со мной происходит, все оставшиеся тридцать лет сольются в одну бесконечную вспышку света.

В-пятых, как связано мое Обращение и «вторая фаза Слаживания»? Первая фаза – понятна. Корабли Стерегущих над планетой, быстрое и жесткое подавление попыток сопротивления, забор тестовой группы, куда я совершенно случайно попал. Заброска в пустыню в пятистах километрах от Пунди. Наш путь, столкновение с касамни, Обращение, обретенный шанс для человечества.

С первой фазой я завязан накрепко.

Вторая фаза – это эвакуация с Земли четырех групп населения. Четверть отобраны случайно, так же, как тестовая группа – включая древних стариков, безнадежных больных, психов, орущих младенцев, лишившихся матерей, непримиримых врагов, тут же сцепившихся насмерть. Четверть выбирали земные власти, и тут, разумеется, было полно политиков, бизнесменов, религиозных лидеров – вместе с их семьями, челядью, любовниками и любовницами.

Еще четверть составляли люди, реально умеющие многое руками или головой, в любой сфере: ученые, инженеры, мастера и специалисты, агротехники и рабочие. И еще одна четверть – люди, создающие что-то уникальное, чаще всего в области культуры: художники, писатели, композиторы, архитекторы, иногда певцы и танцоры, иногда актеры и режиссеры. Можно спорить с критериями отбора, но какой-то смысл в нем улавливался. После этого Земля исчезла. На Обращенных была использована та же технология, что и на целой планете? Но мы-то не исчезли! А Земли больше нет!

В-шестых – ну Павловы-то тут при чем? Если надо было помешать дойти до меня какой-то информации, так для этого существовала масса более жестких и простых способов! Я уверен, что достаточно было Контролю или любому другому члену Большой Четверки явиться к Василисе и строгим голосом сказать: «Не смей сообщать Никите Самойлову то, что узнала», – и она бы подчинилась.