Поиски утраченного завтра

Бесчисленное множество Никит Самойловых, просто сгинувших, сгоревших, утонувших, замерзших, разрубленных на куски, расстрелянных, сожранных заживо. Что значит десяток клонов по сравнению с этой гекатомбой? Я же знаю, ты убивал себя просто так, чтобы проверить, как работает неуязвимость. На спор, шутки ради, чтобы впечатлить девицу или устрашить врага. Если досаждавшая тебе рана не вызывала возрождения – ты ее не лечил, а убивал себя и возрождался целым и невредимым.

Я пожал плечами. Ну да. Так все и было.

– А мы всего-то чуть-чуть поиграли. И учти: настоящие Юрий, Святослав и Василиса знали, что их клоны рискуют и будут умирать. То есть они добровольно пожертвовали часть своих личностей во имя великой цели.

– Хоть цель-то можно услышать? – спросил я.

– Конечно. Отомстить Слаживающему и вернуться на Землю.

– Полагаю, Слаживающая сейчас пытается прочитать наши мысли, – сказал Святослав весело. – Но у нее не получается. Какая досада.

Я встал. Огляделся. Сказал:

– Вы не можете экранировать свое сознание.

Разум Обращенных недоступен никому из Четверки, но вы просто люди. Разум стариков в юных телах внуков. Слаживающая должна была прочитать все ваши мысли в долю секунды.

– Верно! – Василиса улыбнулась. – В этом вся прелесть ситуации. Думаю, Слаживающий злится и недоумевает.

– Слаживающая! – сказал Святослав. – Та еще штучка, секс-бомба.

– Слаживающий! Он был настоящий красавчик! – возразила Василиса.

И они весело рассмеялись.

– Вам тела не жмут? – спросил я участливо.

 – Все-таки они ваших внуков, а мальчишка еще и дите-дитем.

– Да не беспокойся ты, старый моралист, – усмехнулся Святослав. – У нас всегда было в первую очередь идейное партнерство.

– Для романтических отношений найдем кого-нибудь другого, – подтвердила Василиса. – Вот ты, к примеру, мне нравишься.

И она кокетливо улыбнулась.

– Кто вас прикрывает? – спросил я. – Думающие?

Святослав и Василиса расхохотались.

– Меня тоже интересует этот вопрос.

Слаживающая стояла у дверей.

Можно было бы подумать, что она просто пришла в кабинет, как человек, не будь двери закрыты и не застрянь в дверном полотне край изумрудно-зеленого платья.

Значит, прошла насквозь.

Или материализовалась из воздуха.

Но если уж не заметила, что одежда застряла в двери, – то, значит, была вне себя.

– Я не обязана отвечать, – произнесла Василиса с вызовом. – Ни один из постулатов не затронут.

– Завет и Милосердие, – быстро сказал Святослав.