Поиски утраченного завтра

А дальше была пустыня, тоже бело-розовая, – проклятая пустыня, по которой мы шли двое суток, теряя людей, машины и последние надежды.

Ну ладно, я не шел, до скал нас, старичье, везли в грузовиках вместе с женщинами и детьми. Пока хватало машин и бензина.

– Мужчины пойдут пешком, – продолжал генерал. – Я прошу их по возможности помогать детям и беременным, когда грузовики встанут. Раненые, больные, женщины без явных признаков беременности – все идут пешком!

– А мы? – выкрикнула вызывающе лысая старушка, стоящая рядом со мной.

Тогда я еще не знал, что ее зовут Вероника Бирн, что через двадцать лет мы с ней сойдемся и проживем пять лет в любви и согласии, прежде чем разбежаться, но остаться друзьями. Ее лысина не была последствием старческой деменции или иного эпатажа. Химиотерапия – и потерянный в панике парик. Впрочем, лишившись парика, Вероника и не подумала комплексовать. Углядела у какой-то девочки золотистый маркер и попросила нарисовать на лысине смайлик. Девчонка даже развеселилась от этого…

Кстати, драка в клубе ничуть мое отношение к Веронике не изменила.

Мы порой друг друга и похлеще утюжили.

– Для всех, кто старше семидесяти, у меня другое предложение, – сказал генерал, помедлив.

– Сдохнуть? – спросила Вероника и заливисто расхохоталась.

– Да, но не бесцельно, – сказал генерал. – Вы все равно выдохнетесь и не дойдете до города…

– Но вы же обещаете перекрыть ущелье? – спросил Алекс. Как его зовут, я, кстати, тогда уже знал. Мы с ним сильно поругались, ему достался сэндвич с колбасой, а мне с яйцом, и я требовал разделить еду поровну.

– Мы не простоим дольше часа, – буркнул генерал. – Боеприпасы почти кончились. Солдаты ранены и измотаны. В танке всего шесть снарядов и три заряда плазмы.

Генерал ошибался, они продержались два с половиной часа. Собственно говоря, это нас и спасло. И не только нас.

Не знаю, как им удалось.

– К черту! – крикнул Алекс. – Вы нас призываете сражаться? Я свой член с трудом поднимаю, когда ссу!

– Можешь ссать в штаны, ты и так воняешь! – прошипела Вероника.

Она всегда была стервой.

– Призываю вас остаться здесь, – сказал генерал. – Мы оставим вам охотничьи ружья, все гражданское оружие. Твари выйдут из ущелья потрепанными, клянусь!

Если их снова встретят огнем, они остановятся. Вы сможете выиграть еще час! Это спасет тысячи жизней! Десятки тысяч!

– Эй, генерал! – негромко сказал Тянь. – Вы же знаете, что эти твари пожирают пленных. Живьем.

– За нашими спинами – дети и женщины! – рявкнул генерал.