Поиски утраченного завтра

 – Это Слаживание.

Как-то сразу все стало понятно.

– Жалко, – вздохнула Вероника. И с вызовом добавила: – Ну и чего тогда пришел? Понаблюдать?

– Для этого не нужно быть здесь, – сообщила Слаживающая. – Я хочу предложить вам любопытный эксперимент.

– Опасный? – поинтересовался Микаэль.

– Вероятность погибнуть в процессе эксперимента – около пятнадцати процентов.

– Мы можем отказаться? – спросил я. Просто чтобы вступить в разговор.

– Конечно. Вначале то, что я скажу, покажется вам удивительным даром. Потом проклятьем.

– А в конце? – спросил Алекс.

– Не знаю. Поэтому и пришла. Иначе эксперимент не имел бы смысла.

– Тогда озвучь, – попросила Мишель. У нее последней оставалось немного шампанского, она допила и бросила бокал в огонь. Мишель всегда любила театральные жесты, да и немудрено, она была довольно известной актрисой.

Слаживающая озвучила.

Потом Вероника сказала:

– Да какого черта? Конечно же, я согласна! Только одно…

Слаживающая улыбнулась.

– Нет-нет. Никаких условий.

Вероника не стала спорить.

Я поднял руку вторым. И девушка улыбнулась мне одними глазами.

Нас было семнадцать – и согласились все.

Четырнадцать выжили.

…Отставив бокал, я подумал, что никогда не пытался разыскать ту девочку с косичками, из-за которой и подошел к грузовику. Почему, интересно?

Может быть, мне до сих пор стыдно: потребовался отважный ребенок, чтобы старики согласились умереть чуть-чуть раньше срока.

А может быть, я боялся узнать, что девочка выполняла план генерала, и платой было место в грузовике?

Наверное, и то, и другое.

Я открыл блокнот Василисы и начал читать.

Почерк у девушки был хороший, профессионально поставленный, таким пишут только дети, обучающиеся в дорогих классических школах. По нескольким фразам я понял, что этот блокнот она заполняла лет в пятнадцать-шестнадцать. Записи касались в основном учебы. Я бы не удивился, если бы узнал, что у Василисы есть специальные блокноты для сиюминутных любовных страданий, прочитанных книг и планов на будущее.

Почти сразу я наткнулся на фразу про Обращенных, после чего начал читать внимательнее.

Потом полстраницы занимали рассуждения о различии в восприятии графики людьми и рили. Видимо, это была тема по культуре.

А потом пошло только про нас.

Что меня порадовало – Василиса сразу же коснулась главного.

– Ух, – сказал я и перечитал концовку. Редко кто сейчас пишет больше десяти слов в одном предложении.